Тени дома с башенкой - Евгения Ринская Страница 7

Подпись гласила, что этот почтенный человек, известный на всю страну писатель, был большим другом музея в 1975 – 1977 годах. Неожиданная страница его биографии, улыбнулась про себя вдова.

Музейная сотрудница заметила ее взгляд.

– Местная знаменитость, – сообщила она из коридора. – Между прочим, много работал с фондами нашего музея. Диссертацию собирался писать по наследию фабриканта.

Римма Борисовна коротко на нее оглянулась – оказывается, она многого не знала о прошлом мужа. Но больше сейчас ее расстраивало другое: ни в одном из залов, к вопиющему недовольству Риммы Борисовны, ничего не говорилось про часовню, которая, выходило теперь, была неразрывно связана с творчеством и жизнью Адриана Романовского.

Когда она вернулась в коридор, сотрудница музея все также сидела за кассой. Склонив кудрявую голову, она аккуратно потягивала чай из яркой кружки.

– Простите, – сказала, приближаясь Римма Борисовна. – Я ищу информацию о часовне, которая могла стоять в районе Неприновки. Вы ничего о ней не знаете?

Сотрудница музея поставила чашку и улыбнулась тонкой напряженной улыбкой.

– Что вы, это же старая легенда, – сказала она. – Наверное, вам кто-то из местных рассказал, да?

Римма Борисовна поняла, что пришло время пускать в бой тяжелую артиллерию. Она аккуратно расправила складки на своих выходных брюках и вкрадчиво улыбнулась.

– Понимаю, коллега, когда я работала в Третьяковке, нас тоже одолевали всякими легендами – то «Иван Грозный», то «Незнакомка», – рыжеволосая женщина немедленно отреагировала так, как и задумывала Римма Борисовна.

– Что вы говорите, в Третьяковской галерее? – воскликнула она.

– Да-да, милочка, я профессиональный искусствовед. Полжизни отдано музеям. Так что мы с вами в некотором роде коллеги, – милосердно добавила Римма Борисовна.

Оглянувшись, она присела на старую дерматиновую кушетку, стоявшую недалеко от кассы – видимо, в зимнее время редкие посетители тут натягивали бахилы на уличную обувь. Оказавшись на одном уровне с сотрудницей, она доверительно заглянула ей в глаза – прежде, чем окончательно ее добить.

– Видите ли, я вдова Адриана Романовского. Мой муж имел счастье провести в Неприновке первые два года своей учительской карьеры. И он очень хотел, чтобы после его смерти я выкупила здание Дома с башекой и восстановила его, превратив в… культурный центр. Само собой, там будет историческая экспозиция, но вы понимаете, – она позволила голосу немного дрогнуть. – Конечно, после всех этих трудов, мне бы очень хотелось посвятить небольшую часть своему супругу. А первый его роман, «Тайна старой часовни», как мы все знаем, был вдохновлен именно Неприновкой.

– Я вас прекрасно понимаю, но видите ли, – ее визави вздохнула и нервно сцепила пальцы – Римма Борисовна списала это на трепет перед талантом мужа. – Искать ее пробовали, и не раз. Успехов это не дало.

– Не может быть, – отрезала Римма Борисовна. – Я говорила с местными жителями и… работала с архивом, который мне удалось собрать, – она предпочла не уточнять, что речь идет о портфеле со старыми школьными тетрадями. – Мой опыт говорит, что дыма без огня не бывает – раз есть упоминания, была и часовня.

– Никаких материальных подтверждений ее существования нет, – качнула головой хранительница. – Достоверно известно, что с конца XIX века в той части леса была одна из лесопилок Мерцаловых, это да. Но ни о каких других строениях, насколько я знаю, информации нет. И честно вам сказать, слухи среди жителей тоже возникли в основном уже после приезда Адриана Валентиновича – скорее всего, это современная легенда.

– Вы так уверены? Я думаю, музей существует много лет, знаете, в хранилищах и более молодых учреждений столько всего успевает накопиться, а тут архивы старого купеческого города, – подпустила немного лести Римма Борисовна. Ее собеседница смутилась.

– Я сама работаю здесь всего два месяца, мы с мужем уезжали и вернулись лишь недавно. Но я попробую что-то поискать. И обязательно свяжусь с вами, если что-нибудь найду.

– Прекрасно. Дайте знать, если вдруг вам понравится помощь при работе с архивами в хранилище.

Этот итог переговоров Римму Борисовну вполне устраивал. Она поднялась, довольно хлопнув себя по коленям – жест, характерный не столько для искусствоведа, сколько для удачливого дельца, но именно таковым она себя и чувствовала.

Римма Борисовна уже собралась уходить, когда сотрудница музея неуверенно спросила.

– Вы говорите, что нашли подтверждение в архивах, а можете рассказать подробнее?

– Конечно! Очень интересная история – среди мусора в Доме с башенкой я нашла тетрадь местного мальчика, в которой он рассказывал о своих поисках.

– Как увлекательно, – Римме Борисовне показалось, что женщина немного напряглась. – А можно будет ее увидеть?

– Конечно! Заходите ко мне в любое время или, если хотите, я захвачу ее в следующий раз.

Написав на листочке свой номер телефона и пообещав наведаться еще за материалами по самому Дому, Римма Борисовна выпорхнула из прохлады старого музея на солнечный свет и огляделась: прежде, чем отправиться в Неприновку, ей захотелось вознаградить себя мороженым в этом сомлевшем от летней жары городке.

***

– Ой ловелас. Ой дамский угодник, – стоя у стола в саду, окруженного пышными люпинами, Марья Власьевна с ожесточением скоблила рыбу.

Вернувшись в Неприновку и столкнувшись с необходимостью все-таки сделать что-то с доставленным Сергеем Петровичем утренним уловом, Римма Борисовна не придумала ничего лучше, чем отправиться на поклон к Марье Власьевне. Теперь та колдовала над тазом, а Римма Борисовна, примостившись на садовом стульчике, наслаждалась тенью.

– И зачем же ты в этот краеведческий музей по такой жаре поехала? – убрав рукой волосы со лба, спросила Мария Власьевна.

– Ну, дорогая, сразу видно, ты не очень знакома с исследовательской работой, – обрадованная вопросом, покровительственно начала Римма Борисовна. Теперь она могла оседлать любимого конька. – Учитывая, в каком состоянии у вас находится памятник культуры, предстоит щепетильная работа, чтобы создать экспозицию по истории Неприновки. Тем более теперь, с новыми данными о часовне…

– Не понимаю, – забыв про рыбу, уткнула блестящие от чешуи руки в бока Мария Власьевна. – Откуда ты вообще взяла эту часовню? Дай Бог уж пятьдесят лет тут живем и никаких разговоров о ней не было. Да и если была она, почитай уж больше ста лет прошло – пойди найди теперь какие-нибудь следы.

– О, вчера вечером я разбирала тот архив. – Мария Власьевна, приступившая ко второй рыбине, оглянулась через плечо, непонимающе вскинув бровь. – Ну, те тетрадки, которые мы с тобой нашли во время субботника. – Марья Власьевна фыркнула, но Римма Борисовна предпочла проигнорировать этот выпад. – И наткнулась там на сочинение местного мальчика. Кстати!

Она замолчала, пораженная тем, что такая простая идея не пришла ей в голову