Тени дома с башенкой - Евгения Ринская Страница 6

Дальше рассказ о краеведческих изысканиях обрывался – мальчик, видимо, сочтя эту часть повествования завершенной, переключился на увиденных им в процессе поисков птиц и лесных животных (большого зеленого дятла, маленькую хитрую ласку и плескавшегося во внутреннем озере бобра).

«Я узнал много нового о родном крае. Найти часовню пока не удалось, но я обязательно продолжу поиски следующим летом», – завершал свой рассказ он.

Под сочинением стояла красивая пузатая пятерка, под ней – размашистая подпись красной ручкой: «Молодец!».

Римма Борисовна не поверила своим глазам – этот почерк был ей хорошо знаком. Она вспомнила дарственную надпись на книге, не далее, как сегодня подаренной незнакомому ей Сергею Петровичу. Просто невероятно – в ее руки случайно попала тетрадь ученика ее покойного мужа, Адриана Романовского! В растерянности она еще раз пролистнула страницы, и, бережно отложив ее в сторону, высыпала на стол все содержимое портфеля – если большая часть тетрадей принадлежала тому же времени, это могли быть бесценные экспонаты для будущего музея, который должен был открыться в Доме с башней.

Стараясь не отвлекаться на содержание, она стала быстро листать тетради одна за одной в поисках знакомого почерка. Закончив, она сложила их стопкой – те, в которых нашелся почерк Романовского сверху, – и аккуратно постучала торцевой частью по столу, подбивая ее. Неожиданно на стол с шуршанием выскользнул одинокий тетрадный листок. Римма Борисовна, ожидая самых разных неожиданностей, бережно взяла в руки пожелтевшую бумагу. Но ни домашних заданий, ни отметок учителя на нем не было.

На листке бледной карандашной линией был нарисован крест, в верхнем правом углу находился еще один – сильно меньше, но обведенный для надежности в кружок.

Немного покрутив листок в руках с озадаченным видом, Римма Борисовна аккуратно его расправила и уложила поверх стопки, после чего внезапно широко зевнула. Она посмотрела на висевшие над дверью веранды часы – они показывали почти час ночи. Голова стала потихоньку заполняться густым, как вата, туманом. Видимо, ночные упражнения с тетрадями все-таки сделали свое дело. Затолкав драгоценную стопку в портфель, она поднялась и направилась в спальню.

Глава 3 Витя

На следующий день прямо с утра Римма Борисовна собралась, наскоро выпила кофе, забыв даже насладиться открывающимся перед ней видом, поправила перед зеркалом в прихожей уложенные в элегантное каре седые волосы, и направилась на улицу. Проскользнув через прохладный, по-утреннему влажный сад, она распахнула облупившуюся деревянную калитку и нос к носу столкнулась с Сергеем Петровичем. За мгновение до этого он, перегнувшись через забор, с сопением пытался поддеть простую металлическую задвижку, и теперь уставился на нее, пытаясь подобрать слова. В правой руке, он держал белый эмалированный таз, упертый в полный бок.

– А я вот, – он протянул таз вперед, цепляясь за него двумя руками, как за спасительную соломинку, – рыбки вам принес. Вы ж, наверное, не пробовали еще рыбки нашей, неприновской?

Он тряхнул тазом и накрывавший его пакет съехал в сторону. На Римму Борисовну пахнуло резким запахом рыбы. Она сделала шаг назад, а затем, аккуратно вытянув голову, заглянула в таз: на его дне переливались золотистой чешуей выгнувшиеся дугой рыбины неизвестного Римме Борисовне вида. Не сказать, чтобы какие-то их виды в принципе были ей знакомы – это не входило в компетенции искусствоведа.

– Ну что вы, Сергей Петрович, – попыталась было увильнуть она, понимая, впрочем, всю бессмысленность этого хода.

– Берите-берите, и не думайте отказываться. Когда еще попробуете, – он решительно ткнул тазом в ее сторону и Римма Борисовна поспешно подхватила его прежде, чем ее коснулся эмалированный, пахнущий рыбой бок.

На этом Сергей Петрович счел свою миссию выполненной и, отвесив нелепый поклон, переваливаясь пошагал прочь. Римма Борисовна осталась смотреть ему вслед с тазом, который она старательно удерживала на вытянутых руках.

Спустя час, распорядившись рыбой в меру своих скромных сил, Римма Борисовна уже стояла в городе, у порога старого особнячка с истертой штукатуркой. На красной официальной вывеске золотыми буквами было выведено: «Краеведческий музей, пн-сб, 10:00-18:00». Однако часы показывали уже 10:30, на дворе стоял жаркий июльский четверг, а на железной двери так и висел тяжелый амбарный замок.

Неожиданно рядом с ней, круто дернувшись, остановилась побитая «Нива». Кузов у нее был темного цвета, а правое крыло алело красным. Из машины выскочила миниатюрная женщина с копной рыжих кудрей.

– Вы в музей, да?! Сейчас-сейчас открою, – гремя связкой ключей, она кинулась мимо Риммы Борисовны к двери.

– Я просто вчера в область ездила, на совещание, вот и припозднилась. Раньше-то сторож, Иван Петрович, открывал, но он съел что-то не то и заболел, Анна Иосифовна вообще на пенсию вышла, вот и приходится мне одной за всех, – тараторила она, гремя замком, – Вы уж простите, что так вышло.

Римма Борисовна переминалась с ноги на ногу от нетерпения, ожидая, когда же она наконец сможет приступить к задуманному – сбору материала о Доме с башенкой. Наконец, дверь со скрипом открылась. Изнутри пахнуло холодом и сыростью старого каменного здания. Женщина проскользнула вперед нее и, как ни в чем не бывало, уселась за стеклянной витриной кассы. Выпрямилась, приготовившись пробивать билет, а потом, лучезарно улыбнулась и махнула посетительнице рукой.

– А впрочем, проходите! Это вам за ожидание. Экспозиция там, – показала она на прикрытую дверь в конце коридора.

Римма Борисовна прошла по покрашенному старомодной старомодной голубой краской коридору и попала в анфиладу залов старого купеческого особняка. Кроме архитектуры о блестящем прошлом здесь напоминало мало что: стены были выкрашены в скучный зеленый цвет. В одном из углов, как и следовало ожидать, висело красное знамя, рядом стоял манекен в чекистской форме. За ним следовали стенды о Великой Отечественной, а дальше – залы, посвященные крестьянскому быту (макет избы, деревянная люлька и образцы крестьянских костюмов), местной флоре и фауне с чучелами оторопело уставившихся в вечность животных, а также экспозиция о дореволюционной городской жизни с навечно запечатанными в витрине веерами, оправами очков, затейливыми печатями и помятыми жестянками от монпасье.

Там, к ее ликованию, обнаружилось несколько дореволюционных снимков, изображавших Дом с башенкой – на одном на его фоне позировала целая группа отдыхающих, в основном дамы в пышных белых одеяниях, с зонтиками, на другом со зданием снялся его первый владелец, лесопромышленник Мерцалов, строгий господин во франтоватом костюме и темном котелке.

Совершив почти полный круг по немудреной экспозиции, Римма Борисовна легонько улыбнулась