Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье Страница 6

Тихий стук в дверь заставил вздрогнуть.

– Кьяра? – голос оказался знакомым.

Она все еще смотрела на собственные руки. Дрожь почти прошла.

– Не заперто.

Нико скользнул в комнату, сразу же щелкнув за собой замком, и остановился у стены. Кудрявые волосы были растрепаны – он явно провел рукой по ним не раз за последние часы. В тусклом свете комнаты его глаза показались почти черными, хотя Кьяра и знала, что они темно-голубые.

– Выглядишь отвратительно.

Она моргнула и вспомнила все советы по тому, как быть кроткой и осторожной в своих выражениях, чтобы не злить Лучиано лишний раз.

Но он умер. Разве теперь ей обязательно было их соблюдать?

– Человека убили на моих глазах. Как еще я должна выглядеть, по-твоему?

– Да ну, как будто это твой первый труп. – Нико наклонил голову, и его глаза сверкнули весельем.

– Ты думаешь, Лучиано мне их каждый четверг за завтраком показывал?

– Я бы не удивился.

Кьяра посмотрела на него с той долей осуждения, на которую была способна. Но эмоции снова захлестнули, и, как только Нико оттолкнулся от стены, пришлось опустить голову. Перед глазами встала картинка с лицом Лучиано сразу после выстрела и красными каплями, стекающими вниз.

– Если ты пришел сказать что-то по делу, Вьери, говори сейчас.

– Ауч, – усмехнулся он. – Собственной фамилией меня могла напугать только мать. И это было давно.

Вести с ним серьезный разговор казалось совершенно бесполезным занятием. Кьяра со стоном упала назад спиной на кровать и уставилась в потолок.

– Сто двадцать миллионов евро и целая криминальная структура. Какого черта я должна с этим делать?

– Править!

Она повернула голову, чтобы увидеть, как он проходится по оставленным на столе украшениям. Никогда не мог удержать руки при себе.

– Какого совета ты от меня ждешь? – Нико вернул ей взгляд, перехватив браслет с рубинами. – Дорогая, собирай шмотки, мы уезжаем на другой конец света, чтобы ни тебя, ни меня не нашли и не убили?

И правда, какая глупость. В этом мире больше не осталось уголка, где бы их не достали.

– Ты бы скорбел по нему? – ее вопрос прозвучал тихо. – Будь ты на моем месте?

Нико задумался, пока крутил все те же проклятые рубины между пальцев. Желание вырвать их у него из рук и разбить обо что-нибудь становилось сильнее с каждой секундой.

– Скорбеть можно по тому, с кем тебя связывала любовь, привязанность, уважение, общие воспоминания, планы на будущее. – Он пожал плечами. – Его смерть вызвала бы во мне…

– Облегчение, – закончила Кьяра и снова уставилась в потолок. – Мне тоже так казалось.

– Но?..

Она мотнула головой, не зная, как правильно объяснить все свои чувства. Слишком много, и все противоречивые: они вызывали в ней скорее презрение к самой себе, а не желание ими поделиться. Даже с Нико, который никогда не осуждал и умел хранить секреты.

Он продолжил шарить среди ее вещей – какое неуважение – и в этот раз добрался до входа в гардеробную и до шкафов с одеждой.

– У тебя нет возможности лежать здесь и убиваться по нему, синьорина! Он этого не заслуживал.

Нет, не заслуживал. Но убивалась она и не по нему.

– И какие предложения?

– Для начала, – он вынес ей черное платье и широко улыбнулся, – привести себя в порядок. Казентино хотел поговорить по поводу наследства и похорон.

Кьяра села на кровати и посмотрела на вещь в его руках.

Она умела носить траур, не в первый и не в последний раз была вынуждена это делать, но с каждым днем выбирать что-то черное становилось все труднее.

Может, дело все-таки было в том, что она и не хотела?

Можно ли скучать по человеку, который сделал ее жизнь невыносимой? Можно ли вообще позволить себе лить слезы и чувствовать отчаяние внутри, тем более позволить кому-то это увидеть?

Было время, когда одежда оставалась единственной свободой, которая у нее была. Яркие цвета она выбирала назло, чтобы раздражать всю семью неуместностью.

Сейчас свобода была во всем и одновременно ни в чем – растворилась в воздухе вместе с жизнью человека, притащившего ее сюда.

– Да ладно, я же не наручники и поводок тебе предлагаю. – Нико кинул платье на кровать и аккуратно расправил подол. – Сделай мне одолжение, Корсани, включи свою очаровательную голову.

– До чего я должна ей додуматься?

Он встал прямо перед ней и сомкнул свои пальцы на ее подбородке. Любые прикосновения были для нее такой редкостью, что по спине пробежал холод.

– Что твои грустные глаза и неуверенность не помогут тебе. – Нико впился в нее взглядом. – Либо ты собираешься, выходишь из этой комнаты и хотя бы делаешь вид, что можешь удержать эту семью. Либо бери пистолет и пусти себе пулю в висок.

Она всмотрелась в его глаза и, к сожалению, не увидела там ни тени иронии.

– Я ценю твою честность, – Кьяра дернула головой, чтобы стряхнуть его руку, – но никакая уверенность не подарит мне умение управлять гребаным бизнесом и кучей мужчин с хрупким эго.

Она не была идиоткой, знала, какой легкой мишенью сейчас являлась. Можно надеть все сокровища своей комнаты, приставить нож к чьему-нибудь горлу, но ни угрозы, ни крики, ни слезы не подарят ей уважение.

Лучиано любили, его уважали и боялись не только за то, кем он был, но и за длинную историю его фамилии, которую Кьяра отобрала. Найдутся сотни тех, кто скажет, что это несправедливость, завещание – подделка, а она – искусный манипулятор.

И ей будет нечего противопоставить.

– Они все равно будут тебя недооценивать, – Вьери и не планировал останавливаться. – Ты не исправишь их отношение, но можешь обернуть его против них, если начнешь учиться.

– Учиться чему?

– Всему, – он мягко улыбнулся. – Кейл знает бизнес лучше кого-либо и может научить тебя. Я могу научить тебя. Люди, что служили ему, будут служить тебе, если покажешь, что заслуживаешь этого.

Кьяра посмотрела на черное платье снова.

– Предлагаешь просто выйти и сделать вид, что я все знаю?

– Именно, – Нико кивнул. – Держи спину прямо, смотри им в глаза и говори то, что они хотят услышать. Мы заставим их поверить в то, что ты была здесь всегда и тебя готовили в наследницы.

– Это безумие.

– У тебя нет другого выбора, Кьяра. По-твоему, Лучиано не хотел сбежать и отказаться от того, что ему досталось?

Она замолчала. Никогда не думала об этом. Не то чтобы личные переживания мужа ее волновали.

– Если ты не дашь им отобрать у тебя семью, больше никто не посмеет указывать тебе. – Нико наклонился вперед,