Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье Страница 5

Дамиано сел в кресло и откинулся на спинку, глядя на фотографию молодой женщины в полицейской форме. На ее решительный взгляд и прямую осанку.

– Корсани надавил на него.

– Надавил, заплатил, пригрозил, – согласилась она. – С тех пор ни слова о дочери, даже когда ее фотографии появились в новостях после убийства, он отказался комментировать.

Офицер полиции, исчезнувшая в конце две тысячи десятого. А в апреле одиннадцатого Лучиано Корсани внезапно женился. Закрытая церемония, никаких гостей, никаких фотографий.

– Когда была свадьба?

– Пятнадцатое апреля две тысячи одиннадцатого. – Бьянка уже держала нужный лист. – Зарегистрирована в маленькой церкви за городом, двое людей Корсани в свидетелях, никого из семьи невесты.

– Отец не пришел на свадьбу собственной дочери…

Тишина повисла в кабинете. Он смотрел на временную линию, которую Бьянка аккуратно выписала на отдельном листе, складывая даты.

Полтора года. Полтора года между свадьбой и убийством.

– Она работала под прикрытием, – внезапно произнес он.

– Это объяснило бы многое, – медленно сказала Бьянка. – Исчезновение. Молчание отца. Закрытая свадьба.

– И то, почему Корсани держал ее взаперти, – добавил Маттео, заходя в комнату, чтобы прервать их разговор. Ему манеры точно были незнакомы. – Если он раскрыл ее…

– Должен был убить сразу. Значит, использовал. – Дамиано постучал пальцами по столу. – Корсани не был сентиментальным.

– Может, влюбился? – предположил Маттео с сомнением в голосе и прислонился к стене плечом.

Бьянка фыркнула.

– Лучиано? Влюбился в копа, которая пришла его сдать? И женился на ней?

– Люди делали и более странные вещи, – пожал плечами он.

– Проверьте полицейские архивы, – приказал Дамиано. – Найдите, были ли у нее дела, связанные с Корсани, и кто был ее куратором.

– Если она действительно работала под прикрытием, информация будет засекречена, – предупредила Бьянка.

– У тебя есть три дня до похорон. – Дамиано встал. – Найди способ.

Она кивнула и направилась к двери. Маттео задержался.

– А если она просто сбежала? – спросил он. – Влюбилась не в того, семья была против?

Дамиано не обернулся.

– Его жена и сын погибли за год до этого.

Маттео замер, переваривая информацию.

– Может, напомнила ему жену?

– Или он использовал ее, чтобы заполнить пустоту, – предположил Дамиано. – Или она использовала его горе, чтобы войти в доверие. Или…

Он замолчал, глядя на папку с документами.

– Или это была сделка, – закончил Маттео. – Лучиано раскрыл ее прикрытие, она согласилась родить наследника империи в обмен на жизнь.

– Полтора года в заточении, – пробормотал Дамиано. – А потом он составляет завещание, делает ее наследницей всего и выводит в свет первый раз за два года. В тот же вечер – пуля в голову.

Маттео присвистнул.

– Кто-то очень не хотел, чтобы она получила империю.

– Или очень хотел вручить империю ей, – парировал Дамиано. – Убрать Корсани и оставить на его месте бывшего копа, которая понятия не имеет, как управлять семьей? Это подарок для всех, кто хотел захватить его территорию.

– Включая нас.

Дамиано усмехнулся.

– Включая нас.

– Ладно. Пойду помогу Бьянке, может, что-то еще всплывет.

Маттео вышел, прикрыв за собой дверь.

Кьяра выглядела принципиальной и чересчур целеустремленной. В таком возрасте попасть на работу под прикрытием, а затем оказаться в браке с сильнейшим человеком Флоренции?

Что было в голове Лучиано, когда он обещал ей вечную любовь на свадьбе? И как он допустил ее в семью? Переписал все свое имущество? Слишком много вопросов оставалось и слишком мало ответов на них находилось.

Дамиано убрал папку в ящик и переключился на рабочую встречу.

Три дня. У него было еще три дня, чтобы все выяснить.

Глава 2

Руки все еще дрожали.

Кьяра смотрела на пальцы, сидя на краю кровати, и никак не могла заставить их замереть. Кровь смыли еще в отделении – полиция настояла, взяли образцы, сфотографировали, задали сотню вопросов.

Но ощущение осталось.

Как алые капли попали на щеки, как остановилось собственное сердце, как зрение затянуло алым, пока Лучиано падал назад.

Он умер мгновенно. Почувствовал ли хоть что-нибудь в тот момент? И неужели на самом деле знал, когда улыбнулся так, будто собирался извиниться за все? Собирался ли?..

Теперь она уже никогда не выяснит и не сможет спросить, а завещание на ее имя не давало никаких намеков на намерения мертвого мужа.

Мертвого.

Мужа.

Кьяра отказывалась соединять два слова в один смысл. Это означало признать, что она потеряла последнюю стену своей безопасности перед жестоким миром, в который ее втянули.

Она желала ему смерти, но… не всерьез. Наверное. Возможно, и всерьез, и, может быть, ее молитвами все случилось именно так. Но по ночам, зарываясь в подушку, чтобы никто не услышал крики отчаяния, она не думала о последствиях.

У нее снова не осталось выбора. Даже мертвый Лучиано умудрился решить все за нее. Великолепно.

Просто уйти она не могла – мафия никого не отпускала. Сбежать тайно? Найдут и прикончат. Попытаться остаться в семье под чужим покровительством? Кто знает, каким окажется этот покровитель. С наследством во много миллионов евро она застряла в ловушке из чужих амбиций с единственным вопросом.

Зачем?

Из раза в раз Кьяра возвращалась к нему не только эти часы, но и месяцы до этого. Зачем Лучиано взял ее в жены? Зачем оставил при семье? Зачем начал показывать ей дела клана в последние недели? Зачем повез с собой в тот вечер? Зачем переписал завещание на ее имя?

Прежняя жизнь не была сказкой, но она была стабильной. В ней не осталось места насилию с тех пор, как они заключили брак. Язык не поворачивался назвать Лучиано грубым мужем. Холодным и закрытым – безусловно, но он и не вовлекался в ее жизнь достаточно, чтобы проявлять больше эмоций.

Кьяра почти не знала, каким он представал за пределами своей комнаты. Может, он разбивал бокалы о головы подчиненных, просто никогда не показывал этого ей. Восемьдесят три шрама, оставленных на ее руке, стали единственными за всю долгую историю их взаимоотношений.

И теперь он был мертв, а значит, вся стабильность рухнула. Больше никаких молчаливых приветствий, полных презрения, его тихих усмешек за завтраком и ее склоненной головы. Она получила власть. И что с ней делать, не имела ни малейшего понятия.

Ей всего лишь двадцать три. Возраст, когда полагается совершать глупости, пропадать в барах до рассвета и впервые серьезно влюбляться в парней, которые тебе явно не подходят. А не сидеть на кровати с руками по локоть в крови и размышлять, что значил для нее погибший муж.

Она не хотела всего этого… Она просто… пыталась быть полезной и нужной и выполняла