Убийство на Острове-тюрьме - Ши Чэнь Страница 50

Пока я лихорадочно соображаю, раздается звук, который мы меньше всего хотели услышать, – хаотичный топот множества ног.

Затем до нас доносятся мужские крики.

Их очень много.

– Они спускаются! Что же делать? – Е Пин крепко обнимает куклу и в панике смотрит на меня.

– Если будем двигаться быстрее, они не догонят нас!

Я крепче сжимаю руку Дон Кихота и ускоряю шаг.

Однако он не двигается с места. Дон Кихот отпускает мою руку и делает шаг назад:

– Идите!

– Нет! – сердито кричу я. – За мной, быстрее!

– Алиса, ты хороший человек, и я благодарен тебе. Но я и вправду больше не могу идти.

Для каждого шага ему надо прилагать в десять раз больше усилий, чем нам. Помимо собственного веса, он должен волочить на себе вес цепей. Я все понимаю, но не могу сдаться просто так. Более того, совесть мне не позволит бросить Дон Кихота и убежать без него. Если его схватят, то замучают до смерти. Профессор и Сагава послужили живыми примерами.

– Давайте! Ну же!

Подбадривая друг друга, мы продолжаем пробираться вперед.

Звук шагов позади нас становится все громче, охранники уже переходят на бег. К счастью, есть несколько развилок, которые на время могут их замедлить. Если бы они бежали по прямой, нас бы догнали меньше чем через десять минут.

Оказывается, я чересчур оптимистично оценивала ситуацию.

Охранники быстрее, чем я думала.

Дон Кихот стискивает челюсти, видно, что ему очень больно. Всему есть предел. В конце концов, он ведь ни разу не бегал с того момента, как попал в больницу.

– Больше не могу…

– Давай же!

– Правда… я больше не могу…

Дон Кихот, сдавшись, садится на пол. Он жадно глотает ртом воздух.

– Вы такие быстрые… вы…

– А-А-А-А-А-А-А!

Это крик Е Пин!

Мы все пугаемся, и Дон Кихот вскакивает с пола.

В тусклом свете я едва могу различить лицо напротив меня.

Се Ли…

– Хитро! Теперь все понятно! Тайный ход! – Он сжимает шею Е Пин правым локтем и хищно скалится. – Ну что, сбежали?

На лбу у него выступили капли пота. Видно, что он обессилел, стараясь догнать нас. Мы стоим в тупике, глядя друг на друга.

– Уходите! Бегите! Расскажите обо всем полиции! – надрываясь, кричит Е Пин.

Вдруг она неожиданно кусает Се Ли за руку.

Ей удается застать его врасплох. Из раны тут же течет кровь.

– Твою мать!

Взбешенный ее поступком, он обрушивает удары дубинкой на ее макушку.

ХРЯСЬ!

ХРЯСЬ!

Не знаю, кажется мне или нет, но я будто бы слышу треск ломающихся костей.

Е Пин падает на пол, словно марионетка, которой отрезали нити. Силы покидают ее. Но она подсознательно обнимает обеими руками старую куклу, стараясь защитить ее от ударов Се Ли.

– Сука!

Се Ли выхватывает у нее куклу и с размаху ударяет ею об стенку.

– Нет! Не надо! Не трогай моего ребенка! Не трогай его! – рыдая, вопит Е Пин, но ничего не может сделать.

– Твой ребенок? Да пошла ты на хер!

Се Ли швыряет куклу на пол и с силой наступает ей на голову подошвой жестких кожаных ботинок. Слышится треск пластмассы. Голова пупса отделяется от его тела, а из глазниц выскакивают черные бусинки глаз. Это действительно выглядит так, будто изверг жестоко убивает живого беспомощного младенца прямо на глазах матери.

Е Пин кричит от ужаса и боли. Она протягивает руки, чтобы защитить свое дитя, но все напрасно.

– Ты довольна, ненормальная? Довольна? Ха-ха-ха-ха! – во весь голос хохочет Се Ли над несчастной Е Пин.

Мне хочется его убить.

Он не перестает топтать то, что осталось от куклы. Скорбь Е Пин еще сильнее раззадоривает его. Его ботинок снова и снова приземляется на кучу расколотой пластмассы. Убитая горем Е Пин продолжает выкрикивать имя своего «малыша». Кровь заливает ее лицо, и в ней пробуждается ярость. Собрав последние силы в кулак, она набрасывается на Се Ли и впивается ему в лицо зубами.

Он отбрасывает ее на пол, выхватывает дубинку и отчаянно лупит Е Пин по голове.

Силы постепенно покидают ее тело.

– Быстрее, уходим! – кричит мне в ухо Невеста, но я не могу сдвинуться с места.

В конце концов Дон Кихот и Невеста вместе утаскивают меня прочь.

Одной рукой Е Пин крепко сжимает штанину Се Ли.

Хоть она уже мертва.

По крайней мере, я думаю, что она уже мертва.

Когда я пишу это, мне тяжело контролировать свои трясущиеся руки; надо успокоиться.

Хоть наша с ней встреча была случайной и ее поступки внушали ужас, я никак не ожидала, что она погибнет у меня на глазах, а тем более будет забита насмерть. Меня трогало, что она видела в своей кукле не просто бездушный кусок пластмассы.

Это был ее ребенок!

Во всяком случае, она верила в это всей душой!

Из-за того, что Е Пин повисла на ногах Се Ли, он временно не может преследовать нас, и мы получаем небольшую фору. Но опасность не миновала, позади нас по-прежнему много охранников. Опираясь на свою память, я иду к источнику света в надежде добраться до поверхности быстрее них, чтобы успеть спрятаться в лесу и обрести временное укрытие.

Шагать тяжело.

Наши силы на пределе.

Но вот я вижу цель.

Свет становится все ярче и ярче; мы почти пришли.

Надежда…

Но…

Прямо из-за угла выскакивают трое охранников!

Гул… гул… гул…

У меня перед глазами все трясется, голова кружится.

В ушах стоит шум.

Картинка расплывается. Я все еще вижу, как Дон Кихот и Невеста размахивают руками и рычат, а охранники наступают на них с дубинками.

Все кончено. Все кончено.

Все, что я делала, оказалось напрасным.

Мы не можем убежать.

Я никогда не смогу покинуть Остров-тюрьму.

Я сижу на полу.

Перед глазами все плывет. Четкое изображение словно измельчают на множество маленьких кусочков, перемешивают и помещают в калейдоскоп. Все вращается, как колесо обозрения в парке развлечений, только в десять раз быстрее. Нет, в сотни!

Вращение не прекращается, оно становится все быстрее и быстрее.

Кажется, все будто растворяется во времени.

– Иди! Иди! Скорее, иди! Когда выберешься отсюда, расскажешь об этом месте! Почему ты замерла?! Очнись! Времени… времени уже нет…

Невеста… я вижу лицо Невесты. Отчаяние, гнев, горе, страдание – я не могу различить ее эмоций.

ХЛОП!

Она дает мне хлесткую пощечину.

Больно.

– Пойдем! Дуреха, ты меня слышишь? Ты сдохла, что ли? Все зависит от тебя!

Я встаю с пола.