Признание в убийстве - Лия Миддлтон Страница 4

На него в ответ глядит бледное, практически серое лицо в этом мигающем голубом освещении; волосы растрепаны и падают на глаза. Он трет их и оглядывается на часы – они уже готовы начать обратный отсчет.

– Эй? – кричит он в потолок. – Кто-нибудь слышит меня?

Паника закипает в его груди, живот скручивает. Его взгляд мечется по всей комнате от ящиков по углам снова к таймеру над зеркалом и, наконец, к двери. Она совершенно обыкновенная – древесина и засов. Хоть она и заперта, он мог бы ее выбить, наверняка. Он прицеливается, задерживает дыхание, как вдруг его грубо останавливает она – цепь на щиколотке.

Он громко кричит, ревет голосом, полным разочарования и гнева.

– Кто-нибудь, помогите мне! Что за хрень?

Глаза застилает пелена, маленькая комната раскачивается из стороны в сторону, руки становятся липкими, а пот пропитывает футболку. Он отшатывается назад, врезается в стену и сползает на пол. Райан прижимает лоб к коленям и пытается сделать глубокий вдох, но вместо этого глотает кислород рывками, и его сердце колотится быстрее.

«Вытащи себя из этой комнаты. Думай. Ты же как-то сюда попал. Что ты можешь вспомнить последнее? Думай».

Он был дома. Перед компьютером. Ждал, пока его друзья отпишутся насчет планов на этот вечер. Экран расплывался перед глазами, слова перетекали из одного в другое. Он откинулся на стуле. Шея щелкнула, когда он покрутил головой, на мгновение закрыв глаза.

– Райан! – Голос его матери разнесся эхом по верхнему этажу и, резкий, как птичий гомон, донесся до его ушей.

– Что? – отозвался он, пытаясь скрыть нотки раздражения в своем тоне. Что бы она ни сказала или ни сделала, как бы ни пыталась под него подстроиться, уже сам звук того, как мать произносит его имя, вызывал в Райане волну негодования. Он любил ее, но любовь мамы была подобна клаустрофобии.

Он выдвинул ящик стола и увидел фотографию Фионы. Он прятал ее. Мать бы засыпала его вопросами, если бы нашла снимок. Но фото было сплошь покрыто дырочками – новые добавлялись всякий раз, когда он решал повесить его на стену и снять снова. Порой сам вид Фионы давил на него: ее улыбающееся лицо, почти жестокое, будто бы насмехалось над ним.

– Райан?

– Да! – выкрикнул он, уже не сдерживаясь.

Лицо матери появилось в чуть приоткрытой двери. Ее нос сморщился от неодобрения, когда она заметила кучу постельного, сваленного на пол у кровати, и лежащую в той же горе одежду, в которой Райан был вчера.

– Не нужно кричать, милый, – сказала она; нервная улыбка промелькнула на ее губах. – Ты хочешь сэндвич? Надо бы что-нибудь поесть.

– Я не голоден, мам.

– Точно?

– Угу, – кивнул он, даже не взглянув на нее.

– Ладно. – Она отшагнула назад, почти пропала из вида, но затем остановилась. – А ты… погуляешь сегодня?

– Скоро, – он кивнул.

– Ладно, милый… Может, составишь мне компанию в церкви завтра?

Он скривил рот, желая оттолкнуть ее, но не смог. Для мамы это многое значило.

– Можно бы… зависит от того, во сколько я сегодня вернусь.

– Прекрасно, – сказала она с улыбкой, прежде чем выйти в коридор и закрыть дверь.

Он снова вздохнул, поднял ладонь и почесал лоб. Он не собирался грубить матери. Но всякий раз, стоило ей приблизиться, Райан напрягался. Когда-то близкие отношения согнулись под тяжестью груза: слишком много неоправданных надежд, слишком тесно. Просто чересчур много… всего. Как натянутая ветка, готовая превратиться в хлыст.

Его телефон загудел. Групповой чат:

Паб?

Ага, давай.

Увидимся на месте.

– Ну, наконец-то, – сказал он, вставая и хватая ключи и телефон с постели.

Будь там в десять.

Выйдя из дома, Райан направился по переулку в конце улицы до магазина на углу Бридж-роуд. Он вошел в супермаркет, поболтал с Дэйвом пару минут, купил сигареты и отправился назад по аллее коротким путем до Вудгейт-роуд и паба…

Райан хмурится. А попал ли он в паб? Да… Попал. Перед глазами встает картина, как его друзья бурно шумели, когда Райан распахнул двери. Он помнит ощущение деревянной барной стойки под пальцами, липкой от пролитого пива и жары. В голове четко отложился голос хозяина, привычно спрашивающего, налить ли еще одну. На двух табуретах неподалеку сидела парочка – мужчина и женщина, смеявшиеся над чем-то в ее телефоне.

А потом тьма – до самого пробуждения здесь.

Теперь он может только ждать. Ждать, что кто-нибудь войдет в комнату. Ждать, что начнется обратный отсчет.

Нет, это неправда. Он не обязан просто ждать.

Ящики.

Они здесь для чего-то.

Райан делает полшага к ближайшему ящику, тянется рукой, пальцы дрожат. Цепь вокруг щиколотки жестко натягивается, но он сможет достать. Райан резко оборачивается, чтобы бросить взгляд на таймер. Цифры все еще не двигаются. Он смотрит на дверь, пульс бьет в виски, но никого нет. Никто не входит.

Он прищуривается – что-то попадает в поле его зрения там, в углу над дверью. Как же он не заметил раньше?

Камера. Красная лампочка горит.

Камера. Ящики. Таймер.

Райан знает, где он.

Это Комната Исповеди.

4 ноября, 19:50

Убийство. Лондон

Хейли Джеймс, Лука Франко

Эмилия перечитывает признание еще несколько раз. Слова на месте, ясные и четкие, как любой заголовок на главной странице газеты или на подписи 10-часовых новостей.

Кто-то признался в убийстве. Еще и не одного человека. Двоих.

Но это не может происходить на самом деле. Просто не может.

Эмилия запускает браузер, стремительно открывает поисковик. Мими протискивается к ней, занимая пространство под столом и грея телом голые ступни Эмилии. Она улыбается: кто бы мог подумать, что Мими окажется таким преданным другом, даже если она может заполнить лишь крошечную часть той дыры, что осталась после Софи? Раньше Эмилия не была в восторге от собак, но стоило ей уйти из полиции, Мими скрасила ее одиночество. Жизнь так изменилась без Софи: дни опустели, как будто все краски в ее жизни потускнели и превратились в черные и белые. Она переехала в новое место, за городом, в пятнадцати минутах от того дома, где они жили вдвоем. Подальше от шума и суеты. Жизнь приобрела другой вкус. И Эмилия пытается наполнить ее любыми, даже самыми крошечными кусочками радости, которые только сможет добыть. Прогулка в лесу с собакой. Подкаст. Поездка к родителям. Кофе с Дженни. Но всё не так.

Вернувшись к экрану, она печатает: «Хейли Джеймс». Живот скручивает. Но никакой информации ни о найденном теле,