Час волка - Ю. Несбё Страница 39

Олав Хэнсон стоял у ленты оцепления, окружавшей «Шевроле Сильверадо». Увидев приближающегося Боба, он выставил ладонь вперед.

— Ты отстранен, За-адница. Вали домой.

— Майерс меня вызвала, — сказал Боб, не глядя на коллегу. Двери «Шевроле» были распахнуты, вокруг роились криминалисты. В своих полностью белых костюмах они напоминали пчеловодов. Тело уже увезли.

— Майерс еще нет, так что этим делом рулю я, и я говорю тебе, что нам не нужна твоя помощь, За-адница.

Осматривая место преступления, Боб отметил полоски белого скотча и пулевые отверстия в верхней части лобового стекла. Многоуровневый паркинг на другой стороне дороги. Судя по углам, выстрелы пришли оттуда.

Откуда-то сверху, вероятно, с крыши.

— Ты проверил, есть ли у них там камеры наблюдения?

— Мы не идиоты, но делаем все по порядку. Прямо сейчас ищем свидетелей, которые могли быть здесь.

— Быть здесь? И видеть что? Как пуля пробивает лобовое стекло? Если они не связались с полицией тогда, с чего ты взял, что они захотят говорить сейчас? — Боб обещал себе не поддаваться на провокации, увидев Хэнсона, но повторение этого «За-адница» снова запустило шум в ушах. — Тебе нужно делать все в правильном порядке, Хэнсон, неужели не доходит? Тебе нужно проверить...

— Офицер! — Хэнсон махнул рукой одному из патрульных. — Уберите этого человека с моего места преступления, будьте добры.

Боб развернулся и пошел прочь. Пересек дорогу, лавируя между машинами, которые яростно сигналили.

У въезда на большую парковку он заметил первую камеру видеонаблюдения.

Комната охраны находилась на первом этаже — странное продолговатое помещение с низким потолком, словно остаточное пространство, возникшее после того, как архитекторы вписали в проект все необходимое. Боб показал удостоверение двум мужчинам внутри. Один представился дежурным. У него была кожа с глубокими, крупными порами, из-за чего казалось, что он состоит из пикселей. Он сказал, что знает об убийстве на парковке и не возражает показать Бобу записи с камер.

— Я хотел бы увидеть крышу, — сказал Боб.

— Там у нас камер нет, — ответил охранник. — У нас IP-камеры, погода для них слишком суровая, особенно зимой. Но все этажи перекрыты.

— Можем перейти к 17:30 и прокрутить записи со всех камер на высокой скорости? Одновременно, я имею в виду. У нас мало времени.

— Конечно, но это старая школа, — охранник удовлетворенно ухмыльнулся. — Зацени вот это.

Он вбил несколько команд на клавиатуре.

— У нас по две камеры на сектор, — пояснил он. — Одна пишет постоянно, а вторая, IPCC-9610, активируется движением. У нее есть ночное видение и...

— Очень впечатляет, но, как я уже сказал, у нас мало времени. — Боб бросил взгляд на синие огни на парковке.

— Ладно, ладно, тогда используем IPCC-камеру. — Охранник ввел еще несколько команд. — Видишь? Мы пропускаем паузы, сплошной экшен, и камера автоматически зумирует и ведет любой движущийся объект. Вот эту женщину, например. — Он указал на одно из крошечных изображений в мозаике, покрывавшей экран.

— Лифт идет до самой крыши? — спросил Боб.

— И лифт, и внутренняя лестница заканчиваются на верхнем этаже. Оттуда на крышу ведет отдельная лестница.

— Отлично. Можем ограничить просмотр лифтом и дверью лестницы на верхнем этаже?

— Без проблем. Смотри. — Охранник стучал по клавишам с таким рвением, что Боб понял: он стремился осчастливить хотя бы одного человека на этой неделе.

Камера отслеживала людей и машины, которые появлялись и исчезали. Как только Боб убеждался, что запись не содержит того, что он ищет, он просил охранника перематывать к следующему фрагменту. После дюжины таких скачков охранник подавил зевок.

— Извините, день был дол...

— Стоп! — сказал Боб. — Включи здесь нормальную скорость.

Охранник нажал на клавишу, и Боб уставился на человека, выходящего из двери лестничной клетки. Кто-то в толстовке с накинутым капюшоном и в темных очках. Он нес продолговатый сверток, обмотанный пузырчатой пленкой.

— Вот ты где... — прошептал Боб. Он почувствовал, как сердце забилось чуть быстрее.

Человек остановился у подножия лестницы, ведущей на крышу, повернулся и огляделся.

— Заморозь здесь!

Реакция охранника была мгновенной.

— Хотите крупный план?

— Будьте добры, — сказал Боб.

Несмотря на то что лицо на экране было частично скрыто тенью от капюшона, а глаза спрятаны за очками, Боб Оз не сомневался. Это был человек с фоторобота. Это был Томас Гомес.

— Можешь скинуть мне этот снимок на почту?

— Конечно. — Охранник кликнул на иконку «Поделиться». — Куда?

— В каждую чертову патрульную машину в городе, — пробормотал Боб скорее себе под нос, прежде чем перехватить клавиатуру и вбить адрес дежурного офицера в центральном управлении полиции Миннеаполиса.

Нажал «Отправить», бросил «спасибо» и направился к торговому центру ждать Майерс.

* * *

Я вышел из автобуса на Николлет-молл. На этой торговой улице всегда было людно, даже в самый холодный зимний день. Я миновал рестораны и бары, из открытых дверей которых доносилась музыка. Прошел мимо двух латиноамериканцев, стоявших у киоска и куривших одну сигарету на двоих.

— «Hola», — сказал я.

— «Hola», — ответили они хором.

Я подошел к красивому столетнему зданию, которое когда-то было универмагом «Дейтонс». Название, может, и сменилось, но ассортимент остался прежним. Я изучил фасад. Отметил камеры наблюдения над входом. Крепче сжал сверток в пузырчатой пленке — все равно никто, кажется, ничего не подозревал. Я сделал глубокий вдох, как ныряльщик, прежде чем двинуться дальше. Едва войдя в двери, я почувствовал это. Ощущение пребывания где-то еще, понимание, что теперь я часть двадцати квадратных километров внутренней вселенной Миннеаполиса, соединенной надземными переходами. Здесь можно буквально провести всю жизнь. Можно родиться в одной из клиник, жить в апартаментах, есть в ресторанах, ходить в школу, работать в офисе, отвлекаться в театрах и барах. Здесь можно умереть и упокоиться в церкви, которая тоже где-то здесь есть. И пока я думал об этом, меня осенило: я уже мертв. Просто меня еще не упокоили.

Я пересек одну из городских улиц по надземному переходу и вошел в другой регион, другую страну.

Я зашел в фастфуд и сел за стойку, заказал пиццу, которую на моих глазах пекли в больших, красных, адских печах. Я смотрел, как плавится сыр, как поднимается тесто, как потеют кружочки пепперони. Я был голоден, устал. Настолько устал, что на мгновение потерял концентрацию, потерял перспективу, ослабил бдительность, и сомнение вернулось: «какого черта ты делаешь?» Я взял себя в руки и, как всегда, дал четкий ответ. Выпрямился на стуле. Посмотрел прямо