Следователь по особо важным… телам. 18+ - Игорь Некрасов Страница 34

Член пульсировал, набухший до предела, и она, не дав мне опомниться, резко слетела с кровати, опустилась на колени и, задрав подбородок, широко открыла рот, будто с превеликим нетерпением ожидая порции спермы.

— Давай, — выпалила она и открыла рот еще шире, помогая себе пальцами. — … а-а-а…

Я на мгновение опешил от такого энтузиазма, затем шагнул ближе и, взяв член в руку, направил его в её рот. Головка скользнула внутрь, и её язык тут же заработал, обводя, лаская и вылизывая собственные соки.

Пара секунд, и оргазм молнией поразил всё моё тело. Первая порция выстрелила с силой — густая, горячая, обильная — и попала ей на язык. Она не дрогнула и не отстранилась — наоборот, придвинулась ближе, взяла глубже, позволяя струе течь прямо в её горло.

Член неистово пульсировал у неё во рту, а каждое скользящее движение моей руки по члену сопровождалось новым выбросом. Так что вторая и третья порция выплеснулись следом, и она с удовольствием всё проглотила.

Я видел, как двигалось её горло — ритмично, жадно, — как она сглатывала, продолжая работать язычком и не давая ни капле пролиться мимо. Иногда она замирала на секунду, будто разрешая себе передохнуть, но потом снова продолжала вылизывать головку, собирая остатки языком.

Несколько мгновений, и спазмы наслаждения прекратились.

Алла провела языком по нижней губе, собирая белые капли, и проглотила их с каким-то особым, смакующим удовольствием. Затем она подняла на меня глаза и улыбнулась — сыто, довольно, чуть устало.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на неё — стоящую на коленях, с блестящими от слюны и спермы губами, с растрёпанными волосами, с покрасневшими от удовольствия щеками — и не мог вымолвить ни слова.

Она ещё немного посидела, тяжело дыша, потом снова наклонилась к моему члену, но не взяла его в рот, она спустилась ниже, и обхватила одно из яиц губами, и присосалась к нему с такой старательностью, будто это было самое важное дело в её жизни.

Я чувствовал её язык, влажный, настойчивый, обводящий каждый миллиметр моей мошонки. Затем она выпустила его изо рта с громким, влажным звуком — «чмок» — и, тяжело опираясь руками о колени, медленно поднялась.

Выпрямившись, поправив волосы и откинув их за спину, она посмотрела на меня с той самой понимающей, слегка усталой улыбкой.

— Ну вот и всё, — сказала она ровно, буднично, как будто только что не стояла на коленях, вылизывая мои яйца после того, как я кончил ей в рот. — Спасибо вам… Илья Николаевич. Думаю, что мой муж будет весьма доволен.

Услышав слово «муж», я посмотрел на камеру — красный огонёк всё горел, — потом на неё, потом перевёл взгляд на свои спущенные штаны и нервно, натянуто усмехнулся.

— Что ж… — я замялся на секунду, после чего сказал: — И вам спасибо… за видеозаписи с камер… — я замолчал, чувствуя, как горят щёки. Потом всё же добавил, стараясь, чтобы голос звучал ровно: — И… за всё остальное. Но сейчас я, пожалуй, пойду. Мне пора.

Алла чуть усмехнулась — не зло, а скорее устало-понимающе, после чего наклонилась, поднимая с пола шёлковый халат, и не торопясь накинула его на плечи, не запахивая.

— Всегда пожалуйста, — сказала она, и в этот момент я сообразил, что и мне нужно привести себя в порядок. — И если вам ещё что-то понадобится… я всегда буду рада вас видеть.

В её голосе не было какого-то особенного намёка — только простая, спокойная констатация факта. И от этого стало почему-то ещё более неловко.

— Хорошо, — ответил я, уже подхватывая штаны с пола и натягивая их на ноги. — Буду иметь в виду. — я выпрямился, застегнул ширинку и пояс, одёрнул рукава и, поправляя воротник, посмотрел на неё уже привычным, насколько это вообще было возможно после всего, что здесь произошло, деловым взглядом. — До свидания, Алла Максимовна.

Она кивнула, и я развернулся и вышел в коридор. Дверь за мной закрылась с тихим, почти неслышным щелчком.

Коридор был пуст. Ни Мили на коляске, ни даже намёка на чьё-то присутствие. Тишина стояла такая, что я слышал собственное дыхание и шаги по мраморному полу. Где-то в глубине дома, может быть, в своей комнате, дочь семьи Волконских сидела с закрытыми ушами или же спала после выпитой бутылки вина.

Я не знал. И, честно говоря, не хотел знать.

Миновав гостиную с раздвинутыми шторами, пустую, безмолвную, я вышел в холл и толкнул входную дверь.

Уличный воздух ударил в лицо — свежий, влажный, пахнущий мокрой листвой и нагретым асфальтом. Я глубоко вдохнул и только тогда понял, как долго не дышал нормально. Словно всё это время находился под водой, а теперь наконец вынырнул.

Ворота за моей спиной щёлкнули, запираясь.

Я отошёл на несколько шагов, желая уйти подальше от особняка, подальше от камер и подальше от этой женщины. И только когда я отошёл достаточно далеко, только тогда позволил себе остановиться. Дрожащими руками достал сигарету, щёлкнул зажигалкой. Дым горчил, обжигал горло, и это было хорошо. Это было привычно, и это было нормально. В отличие от всего остального, что только что произошло.

Я затянулся, выпустил дым в серое субботнее небо и посмотрел на дом Убойновых.

Криминалисты, наверное, уже заканчивают, — понадеялся я. — А кинологи с собаками уже наверняка прочесали лес.

Сделав еще несколько затяжек, я выбросил сигарету и зашагал к своей серой «Гранте», стоявшей в конце улицы.

Лапин, какой же ты всё-таки идиот, — пронеслось в голове, когда я оглянулся и вновь увидел особняк Волконских. — Просто блистательный идиот.

Эта мысль была такой привычной, такой родной, что я даже не попытался с ней спорить. Я просто продолжил шагать по дороге, глядя себе под ноги, и пытался не думать о том, что только что произошло.

Однако не получалось.

Перед глазами всё ещё мерещилась Алла на коленях. Её блестящие губы, растрёпанные волосы и этот её спокойный, почти будничный вид, когда она вылизывала мои яйца. А потом улыбалась и говорила «спасибо».

Спасибо… — я усмехнулся. — За что? За то, что я только что трахнул женщину, да ещё и под камерой для её мужа-извращенца? Ну не за что, блять… Как бы мне это потом боком не вышло.

Ноги в момент тяжких дум и переживаний всё несли меня вперёд, мимо домов, мимо заборов. Я уже почти поравнялся с домом Убойновых, когда заметил движение слева.

Участковый Круглов выходил из калитки соседнего дома, а заметив меня, поднял руку и