Следователь по особо важным… телам. 18+ - Игорь Некрасов Страница 33

Я вышел почти до конца, перенёс руки ей на талию и снова вошёл полностью, впиваясь пальцами в её упругую кожу. Она тут же выдохнула, тихо, протяжно, и этот выдох превратился в приглушённый, нежный, почти беззвучный стон. Такой, будто она боялась, что её услышат.

И тут я вспомнил о Миле. О её дочери, которая где-то там, в другом конце дома, сидит в своей комнате или катается по коридорам на коляске в поисках новой бутылки вина.

Чёрт! Помимо мужа, который увидит эти записи, в доме ведь ещё и её дочь, которая в любой момент может проехать мимо! Надо заканчивать. И быстрее!

И чтобы она не услышала и ненароком не заглянула к нам, я сделал еще пару движений тазом и прижался к Алле плотнее, почти лёг на неё сверху.

Одна рука скользнула под её бедро, приподнимая его и прижимая к себе — так, чтобы тела соприкасались целиком, чтобы не было этого шумного шлепка кожи о кожу при каждом толчке. Вторую руку я переместил выше и накрыл ладонью её грудь.

Не потому, что имел на это какое-то особое право. А потому, что возбуждение, которое только что схлынуло от мысли о Миле, надо было возвращать, и быстро. Ну и ещё потому, что я весь этот чёртов визит, с той самой секунды, когда она вышла из душа, хотел это сделать.

Грудь оказалась именно такой, какой я её представлял: упругая, полная, с нежной, чуть прохладной кожей. Сосок под моей ладонью тут же затвердел, став тугим, как камешек.

Я провёл по нему большим пальцем, и Алла выдохнула громче, чуть подавшись навстречу. Её тело отозвалось мгновенно — бёдра чуть раздвинулись шире, принимая меня ещё глубже. И теперь мы лежали почти неподвижно — только мои бёдра двигались короткими, глубокими толчками, и член входил в неё под совсем другим углом: плотнее и интимнее.

Кровать под нами молчала, и только её дыхание — горячее, влажное — било мне в шею.

Смена позы позволила мне входить ещё глубже, и Алла это явно оценила. Она замирала на секунду, когда я вставлял до упора, потом благодарно стонала — тихо, почти беззвучно, одними губами.

Я видел это — её рот открывался, но звука не было. Только влажное, приглушённое «а-а-а», которое уносилось куда-то мне в шею.

— Тише, — прошептал я, хотя сам не знал, зачем это говорю.

Она кивнула, не открывая глаз, и ровно в этот момент её внутренние мышцы сжались вокруг моего члена — сильно, судорожно, будто прямо сейчас испытывала наслаждение от приближающегося оргазма.

И, почувствовав это, я начал двигаться чуть быстрее. В такт её дыханию — вдох, толчок, выдох, пауза. Словно мы танцевали какой-то древний, первобытный танец, в котором не нужны были слова. И в какой-то момент я даже забыл про камеру под потолком, про её мужа, который может наблюдать за нами прямо сейчас, про новое дело и про всё остальное.

Осталась только она — тёплая, узкая, влажная. И мой твёрдый член в ней.

Это странно… это неправильно, — пронеслось в голове. — Но, блять, как же это приятно!

Я наклонился ниже, сжал её грудь, и мои губы нашли её сосок — твёрдый, влажный от пота. Он будто сам скользнул мне в рот, и я тут же слегка прикусил его. Не сильно, но она явно это почувствовала, так как резко выгнулась, и её стон — уже не приглушённый, а громкий, отчётливый — разнёсся по спальне.

— Аа-а-ах… — на выдохе пропела она, и в этом шёпоте слышалось уже не сдерживание, а наоборот — разрешение. — Да… продолжай… — я сжал его ещё раз, сильнее, затем обвёл языком вокруг, чувствуя, как сосок твердеет ещё больше. — Еби меня… еби меня сильнее, — прошептала она, и её бёдра подались навстречу, а пальцы вцепились мне в волосы, прижимая голову к груди всё сильнее и требовательнее. — Не останавливайся… не смей останавливаться…

Я моментально ускорился с желанием доставить ей еще больше удовольствия. И ритм, в котором мы занимались сексом, уже сбился и превратился из плавного и размеренного в жёсткий, почти грубый. Член входил в неё глубже, стенки влагалища раздвигались с трудом, но она явно хотела и требовала больше.

Её ноги обхватили мою талию, пятки упёрлись мне в поясницу и теперь я уже не контролировал глубину — она сама задавала её, приподнимая бёдра, ловя член, и впуская меня до конца.

— Трахай меня! Трахай! — её голос сорвался, превратился в протяжный, влажный стон. — Я сейчас… сейчас… ахх…

Я постарался двигаться еще быстрее.

Мои пальцы впивались ей в бёдра, удерживая, не давая ускользнуть. Она стонала уже в голос — забыв про дочь и про весь этот чёртов дом.

Её соблазнительное тело выгибалось, подстраивалось и двигалось в унисон с моими толчками. И когда кульминация накрыла её окончательно, я услышал, как она выкрикнула — приглушённо, сдавленно, в подушку, которую успела схватить за мгновение до этого.

В то же время её внутренние мышцы сжались вокруг моего члена с такой силой, что я замер, боясь кончить раньше времени. Однако её бёдра всё ещё двигались — уже медленнее, но настойчивее, словно она хотела продлить удовольствие, совсем забыв обо мне и о том, что я могу не удержаться и кончить внутрь.

Через несколько секунд она наконец расслабилась и выдохнула — глубоко и с облегчением, и я почувствовал, как её мышцы разжались, но удовольствие, которое она только что пережила, не ушло из её глаз.

Я смотрел на её лицо и не мог отвести взгляд.

Член внутри неё дёрнулся, и я почувствовал, как к паху приливает новая волна жара, как напряжение собирается где-то внизу живота, в яйцах и в основании позвоночника.

Разрядка приближалась — быстро и неумолимо.

Я снова начал двигать тазом, чувствуя, как влага, которой стало ещё больше после её оргазма, смазывает движение и позволяет скользить увереннее более свободно. Алла уже не стонала, а просто дышала — часто, прерывисто, и каждый выдох был тёплым, влажным, когда касался моего лица.

Я смотрел на её губы, те самые губы, которые несколько минут назад ласкали мой член, теперь улыбались мне — мягко, благодарно, с лёгкой тенью только что пережитого оргазма.

Член дёрнулся снова, и я почувствовал, что до оргазма осталось совсем немного, и я тут же хрипло выдохнул: «Я сейчас… кончу…», затем я сделал ещё несколько толчков — глубоких, отрывистых, и