Тени дома с башенкой - Евгения Ринская Страница 3

поддерживаемые подгнившими готическими балками, даже сквозь многослойную паутину смотрелись величественно. В отличие от веранды с ее изящными фестончатыми окнами, коридор освещал только тусклый свет расположенного в дальнем конце окна. Вдоль всей стены тянулись высокие арочные двери. Римма Борисовна знала, что когда-то – пусть и непродолжительное время – здание занимала школа. «Повезло же кому-то учиться в такой обстановке», – в который раз с легкой завистью подумала она.

Из размышлений ее вывел командный голос Марьи Власьевны. Оценив состояние напарницы, та распорядилась просто.

– Я сейчас тут разберу маленько, а ты стой там – я тебе буду мусор подавать, потом его вместе вынесем, – Римма Борисовна обессиленно кивнула.

Марья Власьевна задумчиво покрутила почти истлевшую картонную обложку от пластинки. Потом бросила ее в сторону Риммы Борисовны – как фрисби.

– А ты откуда к нам?

– Из Москвы, – Римма Борисовна, с трудом изловчившись, поймала этот замысловатый пас. – Муж умер, я вот сюда приехала, домом заниматься.

– Не боишься? – Римма Борисовна непонимающе посмотрела на собеседницу. Марья Власьевна вздохнула. – Здание-то гнилое.

Под ноги Римме Борисовне приземлилась извлеченная из недр особняка связка газет. Она вяло отбросила их в сторону.

– Оно не гнилое, а заброшенное – вот отмоем, и слава будет другая, – она с нежностью провела рукой по старой изысканной резьбе, обрамляющей дверной проем.

В этих вялых препирательства прошла, казалось Римме Борисовне, целая вечность, за время которой ее спутница перевернула и смешала все слои истории несчастного дома, на протяжении десятилетий оседавшие в его тишине в виде бумажек, фантиков, обложек, картонок, банок и бутылок.

Наконец, тяжело ступая по устало поскрипывающему полу, Марья Власьевна вышла из очередной комнаты, сжимая в руках какое-то тряпье, и посмотрела на темную винтовую лестницу, круто уходившую наверх.

– Там была уже? – строго спросила Марья Власьевна.

Римма Борисовна знала, что там, в башенке, находилась изящная смотровая комната. Но единственного раза, который она туда заглянула, хватило, чтобы понять, что еще много десятилетий назад ее превратили в кладовую и надежды быстро разделаться со скопившимся там хламом не было.

– Да. Ну, ничего интересного, – сказала она, надеясь, что неутомимая женщина откажется от бессмысленной затеи.

Но та уже решительно шагала наверх.

– Да тут убираться и убираться, – донесся до нее глухой голос гостьи.

А затем прямо у ног Риммы Борисовны тяжело шмякнулся старый дермантиновый портфель. Она автоматически перекинула его в общую кучу и отступила на пару шагов, чтобы не пасть жертвой пропыленного мусора, сыпавшегося на ее голову. Спустя какое-то время этот поток прекратился и Марья Власьевна, отряхивая руки, появилась на скрипучих ступенях.

– Там у тебя мебели, – кивнула она наверх. – На целый магазин.

Она глянула на образовавшуюся на полу гору хлама.

– Потащили это на улицу.

В саду Марья Власьевна выкатила в центр двора большую бочку – ее привезли нанятые Риммой Борисовной работники, да так и бросили. Гостья наломала сухие ветки у ближайшей яблони, пошарила в кармане рубашки на обширной груди и извлекла оттуда спички. Чиркнула, не донесла бледный огонек до бочки, чертыхнулась и чиркнула еще раз – уже над самой бочкой. Подождала, пока яблоневые ветки, выпустив облако едкого дыма, разгорятся.

Деловито осмотревшись, она подхватила с земли портфель, торчавший со дна кучи. Щелкнула замком, бросила взгляд внутрь и поморщилась.

– Господи, старые тетради, классные журналы, ну накопили.

Решительным движением она высоко подняла портфель, распахнув его над жерлом бочки.

– Тетради? Журналы? Стой! – очнулась вдруг Римма Борисовна.

Она кинулась вперед и едва успела подхватить посыпавшиеся из недр портфеля старые бумаги у самого огня. Пламя слегка лизнуло запястье и Римма Борисовна сморщилась от боли, но добычу не выпустила.

– Мать, ты перегрелась что ли? – Марья Власьевна с недоумением смотрела на нее, все еще удерживая портфель.

– Это же архив, – торопливо объяснила Римма Борисовна, забирая у нее сумку и запихивая внутрь старые бумаги. – Все может представлять ценность.

– Какой архив! Это от школы еще старой осталось. Нам когда новую строили, тут пять лет дети сидели. Потом-то переехали, а это вот – валяется. Дурью-то не майся.

Римма Борисовна прижала в груди портфель.

– А я говорю, архив. Все это требует изучения.

Мария Власьевна уперла руки в бока.

– Какого изучения? Это старая, никому не нужная руина – здесь сначала был склад, потом школа, потом контора а потом оно и вовсе пустовало. Что тут изучать?

Римма Борисовна гордо выпрямилась.

– Не руина, а наследие. И вообще, какая разница – я мужу обещала музей, значит, сделаю!

Мария Власьевна аж присвистнула.

– Тюю, а кто у нас муж, волшебник что ли?

Настал черед Риммы Борисовны торжествовать – смутно понимая, что вряд ли всем здесь знакомо это имя, она, тем не менее, подняла подбородок выше и отчеканила.

– Писатель! Романовский.

Лицо Марии Власьевны враз смягчилось, брови выгнулись дугой, а рука взлетела ко рту.

– Адриан Валентинович?!

Римма Борисовна вздрогнула – конечно, ее муж был вполне успешным писателем. Но она и не предполагала, что его имя в Неприновке произведет такой эффект.

Глава 2 Старая часовня

Оказавшись дома после утомительного субботника, Римма Борисовна с наслаждением заварила себе чашечку чая, щедро добавив туда душистого чабреца. Подумала, открыла маленький шкафчик и аккуратно капнула в чашку пару пару капель бальзама – отчаянные времена требовали отчаянных мер. Вместе с чашкой она прошла на просторную, залитую закатным солнцем террасу.

Уютно уселась на скрипучем венском стуле перед окнами, припорошенными кисейной белизной занавесок. За ним засыпал, остывая после дневной жары, сад. Две яблони стояли на страже дома, вытянув над ним длинные, костистые ветви. Пожилая дама вздохнула, с удовольствием потягивая чай и стараясь не думать о неприятной находке, сделанной сегодня утром.

Решившись принять возложенную на нее мужем миссию, она в полном согласии с их философией подошла к делу обстоятельно. Выбрала уютный, старый дачный дом, подальше от бесконечного праздника выходного дня, буйствовавшего в СНТ. Особое внимание обратила на наличие сада и прекрасного вида на Дом с башенкой (Роза Михайловна, конечно, учла это в цене). Позаботилась о том, чтобы, помимо вещей первой необходимости, взять с собой самое важное: хорошие чай и кофе, любимые фарфоровые чашки и, конечно, книги.

Подумав об этом, Римма Борисовна, ойкнув, бережно опустила чашку на стол и пошла вглубь дома – посетившая ее идея показалась женщине великолепной. Зайдя в маленькую бревенчатую спальню, она подошла к шкафу, провела рукой по корешкам недавно расставленных для создания уюта томов и вытянула нужный. Он был затянут в красный коленкоровый переплет. «Тайна старой часовни» – гласило выбитое золоченым