Час волка - Ю. Несбё Страница 27

о том случае, когда он взял в прокате «Психо». Это было вскоре после их знакомства, и она сказала, что любит хорроры. Они дошли до сцены, где Лайла Крейн под аккомпанемент истеричных скрипок идет к креслу, в котором сидит старуха. Элис знала, что Боб в курсе насчет мумифицированного трупа, ведь они оба сказали друг другу, что уже видели фильм. Но в темноте Элис заметила, что Боб сидит с плотно зажмуренными глазами. Позже, когда у них были гости, Элис рассказала эту историю и призналась, что именно в тот момент поняла, что влюбилась в него.

Боб проверил время. Как же чертовски медленно оно ползет. Может, поискать бар?

Тихо, тихо, тихо.

Мы говорили об одиночестве.

Он посмотрел на телефон. Принял решение. Нашел имя и нажал вызов.

— Привет, Рубл, это Боб.

— Привет.

— Слушай, мне правда жаль, что я так и не завез то барбекю.

— Забудь, Боб. Серьезно. Ты делаешь мне одолжение, придерживая его у себя.

— В этом есть резон, мне и правда стоит брать плату за хранение. Наше место — не совсем гараж.

Рубл рассмеялся.

— Эй, просто чтобы удовлетворить любопытство, как продвигается расследование по Гомесу?

— Не очень, — ответил Рубл. — Он словно растворился в воздухе, никаких следов.

— Вы делали что-то еще, кроме рассылки ориентировок?

— Мы поговорили со всеми, кто имел с ним хоть какую-то связь, но таких немного. Уборщик, домовладелец, соседи. Но они мало что знают. По сути — ничего.

— Вы получили отчет Майерс от соседа, с которым мы говорили?

— Конечно. Но это тоже мало что дало. С такими, как Гомес, которых нигде нет в базах, всегда сложно. Не найти ни работодателей, ни родственников, ни школьных друзей. Идеальный расклад для наемного убийцы, конечно.

— Хорошо, что он не киллер, — сказал Боб.

— Ты уверен?

— Наемный убийца не стреляет в собственного соседа. Он не промахивается. И не оставляет сумку с оружием в квартире вместе с кучей улик.

— Тут ты прав, Боб. Но исчезнуть так бесследно, как он, — это надо уметь.

— Пропасть на два дня несложно. Планирование нужно начинать на третий день.

— Как скажешь, Боб.

Рубл. Всегда дипломатичен, всегда слушает. Скромен, когда это выгодно, тверд, когда необходимо. Парень далеко пойдет.

— Мне пора, Рубл. Но ты можешь держать меня в курсе, как думаешь?

— По делу Гомеса?

— Да. У меня тут убийство, очень похожее, так что я думаю, может быть связь. Просто звони на этот номер, я сейчас в основном работаю из дома.

— Хорошо. А что за убийство?

Боб замялся.

— Полезно знать, вдруг там есть информация, которую я смогу использовать, — добавил Рубл.

Боб надеялся, что Рубл не заметил паузу перед ответом.

— Это на границе с Сент-Полом, так что там неразбериха с юрисдикцией. Я дам знать, если получу дело.

— Окей, — сказал Рубл. — Приятно было поболтать, Боб. Передавай привет Элис.

Они закончили разговор.

Боб взглянул на газету, все еще открытую на колонке вакансий. Вырвал страницу, достал из бардачка швейцарский армейский нож, откинул маленькие ножницы и начал резать бумагу на полоски.

* * *

Элис стояла у окна кухни психологического центра. Она заварила себе чашку зеленого чая и смотрела вниз на парк. Ее мысли все еще занимала последняя пациентка, девочка-подросток с расстройством пищевого поведения. За четыре года терапии девочка добилась прогресса. И Элис тоже; она больше не видела Фрэнки в каждой пациентке моложе двадцати, входящей в её кабинет, и не гадала, как бы сейчас выглядела её дочь.

Взгляд Элис упал на «Вольво», припаркованный на другой стороне парка. Воспоминания пробудила не марка, а цвет. Горчично-желтый. Боб обожал этот цвет, поэтому они договорились, что она выберет модель — семейную машину с хорошей системой безопасности, — а он, пижон, выберет цвет. Она заметила, что невольно начала улыбаться. Но потом вспомнила сообщение, которое он оставил вчера на автоответчике — о том, что он отказывается от их договоренности насчет дома, — и улыбка исчезла. Оценка стоимости дома оказалась такой высокой, что они оба понимали: Боб не сможет выкупить ее долю. Поэтому они решили, что дом достанется ей по рыночной цене, а он заберет машину, свободную от долговых обязательств.

Оставались только подписи на документах о передаче прав собственности. Это будет последняя практическая связь между ними. Будет ли она скучать по нему? Нет, она так не думала. Но она могла ошибаться; в иные дни ее накрывало чувство острой тоски по нему. Тоски по тем моментам, когда она выходила отсюда зимой и садилась в теплую машину, где Боб уже включил песню, которую хотел ей показать. Он выглядел так, словно это она делает ему одолжение, позволяя забрать себя и отвезти домой, как принцессу. И теперь все, что осталось после двенадцати лет вместе, — это подпись. Могло ли все быть иначе? Если бы того, что случилось в тот день, никогда не произошло, были бы они все еще парой?

Машина на той стороне парка выскользнула в поток движения. Элис посмотрела на часы. Следующий пациент через пять минут. Она вздохнула, сделала последний глоток чая и вернулась в кабинет.

Глава 17

Амиго, октябрь 2016

Было шесть часов вечера, и солнце низко нависло над крышами района Филлипс.

Боб припарковался у детской площадки в Блумингтоне. Сидя в своем «Вольво», он доедал гамбургер и наблюдал за сделкой, совершаемой у соседнего дома. Те же трое, что и раньше. Латиноамериканец в шляпе-поркпай явно руководил процессом. Богачи из западных пригородов часто заезжали в северные районы вроде Джордана за травой, коксом или метом. Но здесь, в Филлипсе, клиенты чаще были местными. А товар — тяжелее. Героин. Крэк. Похоже, именно это здесь и толкали. Каждый раз, когда появлялся покупатель, исполнялось одно и то же «па-де-труа». Обмен парой фраз, банкноты, передача мелких свертков — кулаки сжаты, чтобы скрыть всё, что можно. И всё срежиссировано так, чтобы деньги и дурь никогда не оказывались в руках одного человека одновременно. Наказание за сбыт наркотиков строже, чем за «дарение», так что дилер всегда мог заявить, что просто угостил приятеля, если никто не видел, как он берет деньги.

Боб проглотил последний кусок, вытер пальцы бумажной салфеткой и завел мотор. Он подъехал к углу и выбрался из машины.

— Полиция! — громко рявкнул он, поднимая удостоверение и пару наручников, которые выудил из коробки с вещами в своей квартире. — Лицом к стене! Кто дернется — стреляю!

Троица уставилась сначала на Боба, потом по сторонам, явно удивленная тем, что он один.

— Живо! — крикнул Боб.

Неохотно