Час волка - Ю. Несбё Страница 23

Стоило ему войти, как над дверью жалобно звякнул колокольчик. Но когда звон утих, а дверь за спиной закрылась, он ощутил абсолютную тишину. Это было больше, чем просто отсутствие звука. Могильная тишина, подумал он, оглядывая тела безмолвных зверей. Олень, рысь. Росомаха с оскаленной пастью. Несколько птиц. Насколько он мог судить, они были идеальными копиями живых существ, которыми когда-то являлись. Он задерживался перед каждым по очереди. Насколько же они казались живыми. Словно у каждого была история, готовая сорваться с языка. Так непохоже на трупы, которые он привык видеть. Жертвы убийств с застывшими масками страха или боли, скрывающие куда больше, чем показывающие; хранящие секреты, которые его работой было вырывать силой.

Боб замер, разглядывая сову, которая, не мигая, смотрела на него в ответ. И ему пришло в голову, что тишина здесь вовсе не давит, она... успокаивает. Освобождает. Бальзам для ушей и души.

— Доброе утро.

Улыбающийся мужчина с венчиком волос, окаймляющим гладкий лысый купол, появился в дверном проеме, стягивая латексные перчатки.

— Прошу прощения, что заставил ждать. Я был занят довольно сложной работой в мастерской.

— Ничего страшного, — сказал Боб. — Майк Лунде?

— Верно.

Боб показал удостоверение.

— Должен сказать, это было быстро, детектив... — Он наклонился ближе и прочитал имя вслух: —...Оз?

— Адаптация норвежской фамилии моего прадеда. А-а-с-с. Произношение то же самое. По крайней мере, так утверждают наши норвежские родственники.

— Всё верно. Две буквы «А» в норвежском читаются как «О». Å.

— Вы говорите по-норвежски?

— Нет, нет, — Майк Лунде рассмеялся и покачал головой. — Про букву Å мне рассказывал дед.

— Понятно. Ну, разумеется, мой прадед не мог знать, что Фрэнк Баум однажды напишет детскую книжку про волшебника.

— Точно. Но, полагаю, это не самое худшее прозвище, которое может приклеиться к ребенку?

— Волшебник страны Оз? Пожалуй, лучше альтернативы. «Волшебник из задницы» прилипло бы куда крепче.

Майк Лунде сердечно рассмеялся. В этом звуке было что-то мелодичное и обезоруживающее. Возможно, из-за безмолвия зверей вокруг, смех напомнил Бобу птичью трель в огромном лесу.

— Я здесь по поводу вашего клиента, Томаса Гомеса, — сказал Боб. — Вчера я нашел вашу визитку в его квартире. Соседка, миссис Уайт, сказала, что это она порекомендовала вас Гомесу.

— А, понятно, — кивнул таксидермист. — Я думал, вы здесь из-за моего звонка.

— Вашего звонка?

— Я увидел в утренней газете, что вы ищете Томаса Гомеса. Поэтому позвонил в полицию и оставил сообщение. Наводку... кажется, так это называется? Это было всего... — Он взглянул на часы. — Два часа назад. Именно поэтому я удивился вашей скорости.

— Если речь шла о Гомесе, то информация, вероятно, не дошла до нас в Убойный отдел, а попала в отдел Тяжких телесных, поскольку жертва не умерла. Что вы сказали в сообщении?

— Что у Томаса Гомеса здесь лежит готовый заказ. Кот.

— Ясно. Что-нибудь еще?

— Что-нибудь еще?

— Что-нибудь еще, что вы можете рассказать нам о Томасе Гомесе?

— Например?

Боб не ответил, просто смотрел на Лунде. Он почувствовал к этому человеку спонтанную симпатию. В нем было что-то прямолинейное и естественное. Тип людей, которые звонят в полицию просто потому, что это правильно. Но было также очевидно, что он говорит Бобу далеко не всё. Боб продолжал удерживать взгляд голубых глаз Лунде, позволяя тишине работать на себя. Он искал признаки стресса. Но Лунде казался невосприимчивым к молчанию. И когда он наконец заговорил, голос его был спокойным и уверенным:

— Я понятия не имел, что он собирается в кого-то стрелять, если вы об этом. Если, конечно, Томас действительно тот, кто стрелял.

Боб кивнул. Он изучал сову. Перья выглядели такими яркими, а глаза такими живыми, что он не удивился бы, если бы птица внезапно сорвалась с пьедестала.

— Значит, вы знаете Томаса Гомеса? Не только как клиента, я имею в виду?

— С чего вы взяли?

— Томас Гомес — очень распространенное имя. В газете не было ни фотографии, ни фоторобота, и все же вы поняли, что речь идет именно о «вашем» Томасе Гомесе. Вы звоните с информацией, но теперь выражаете сомнение, действительно ли стрелял Гомес. И только что назвали его по имени.

Таксидермист потер подбородок.

— Жена всегда говорит, что лжец из меня никудышный. Советует больше практиковаться. — Он смиренно улыбнулся. — Так что да, я знаю Томаса несколько лучше, чем обычного клиента.

— Почему вы не сказали об этом сразу?

Майк Лунде вздохнул.

— Я думал, будет достаточно выполнить гражданский долг и сообщить о том, что показалось мне важным для дела.

— Так он ваш друг?

— Не друг. Я...

— Да?

— Я люблю узнавать своих клиентов. Понимать, чего они хотят, когда приходят сюда. Что они ищут на самом деле. Даже когда они сами этого толком не осознают.

— И что же на самом деле ищет Томас Гомес?

Лунде провел рукой по шее, разминая ее.

— Это довольно долгая история, детектив Оз. — Он произнес имя с правильным норвежским акцентом. — История, которую он поведал мне по секрету. И я сомневаюсь, что она приблизит вас к цели.

— Позвольте мне судить об этом, Лунде.

— Разумеется, но разве я не должен иметь свое суждение? Я признаю, что гражданский долг обязывает предоставлять полиции информацию для поимки опасных преступников, но я должен взвесить это против того факта, что Томас Гомес доверился мне, полагая, что все сказанное останется между нами.

— Насколько мне известно, таксидермисты не связаны клятвой конфиденциальности, мистер Лунде. А у нас в больнице за жизнь борется невиновный человек. — Боб не заметил никаких признаков того, что Лунде раскусил ложь. — У вас есть идеи, где может быть Томас Гомес?

— У меня есть его адрес в Джордане. Так я понял, что в газете речь шла о нем. Но полагаю, сейчас его там нет.

— Нет.

— Тогда, увы, я не имею ни малейшего представления, где он может быть. Или к счастью.

— К счастью?

Майк Лунде снова вздохнул, поднял руку в перчатке, чтобы смахнуть пылинку с клюва совы.

— Я в замешательстве. Должен признаться, я подумывал не звонить в полицию.

— Почему?

— Потому что мне хочется верить, что он хороший человек.

— Хорошие люди не пытаются убивать других.

— Справедливое возражение.

— И все же вы позвонили нам, мистер Лунде. Значит, вы понимаете, что Гомес должен быть арестован.

— О, несомненно. Беда в том, что разум и чувства не всегда в ладу друг с другом.

— Что ж, мы определенно не можем позволить чувствам решать за нас. — Боб достал блокнот. — Что вы можете