Следователь по особо важным… телам. 18+ - Игорь Некрасов Страница 18

Оба держали в руках поводки. А на поводках — собаки.

Первая — крупная немецкая овчарка, спрыгнула на землю мягко, почти беззвучно, и тут же замерла у ноги хозяина, ожидая команды. Вторая собака — бельгийская малинуа, поменьше, более поджарая и нервная, тихо поскуливала, будто чувствовала, что здесь произошло что-то нехорошее.

Хм, малинуа — порода для поиска, быстрая, выносливая, с отличным нюхом, — думал я. — Такие собаки могут идти по следу часами, не теряя концентрации.

Кинолог постарше что-то сказал молодому, тот кивнул, и они двинулись к воротам.

Я смотрел на них и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Две обученные, натасканные на поиск человека собаки. Если в лесу за домом есть след — они его возьмут. Если там что-то спрятано — найдут.

Кира, заметив прибытие группы, вышла из дома и быстрым шагом направилась к полицейским-кинологам.

Я видел, как она на ходу что-то объясняет старшему, указывая рукой в сторону заднего двора, на тропинку, уходящую в лес. Кинолог кивнул, отдал короткую команду молодому, и они вместе двинулись за угол дома.

Ну-у, — подумал я, снова поворачиваясь к домофону особняка. — Пока собаки работают, у меня есть время поговорить с местными аристократами.

Я нажал кнопку вызова, и где-то в глубине дома раздалась мелодичная трель. Камера над кнопкой мигнула красным огоньком — пошла трансляция. Я поднял удостоверение так, чтобы его было видно в объектив, и стал ждать.

Вскоре из домофона послышался лёгкий щелчок — включился динамик, — а затем женский голос. Мягкий, чуть тягучий, с ленивой растяжкой гласных. Такой голос бывает у молодых девушек, которые только что проснулись или, наоборот, ещё не ложились. Или у тех, кто провёл ночь с бокалом вина и теперь наслаждается утренней негой.

— Да-а? — протянула она. — Кто это?

В голосе не было тревоги, не было раздражения. Только лёгкое, почти игривое любопытство. И ещё что-то неуловимое — то ли усталость после бессонной ночи, то ли обычная расслабленность.

Я снова поднял удостоверение к камере и заговорил чётко, но без излишней официальности:

— Доброе утро. Меня зовут Лапин Илья Николаевич, следователь. Прошу прощения за беспокойство, я хотел бы задать вам пару вопросов по поводу ваших соседей, — сделал короткую паузу и, не оборачиваясь, кивнул головой в сторону дома Убойновых за моей спиной. — Тех, что живут напротив.

В этот момент боковым зрением я уловил движение.

Из калитки дома Убойновых вышли Кира и Евгений. Кира шла первой — быстрым, уверенным шагом, придерживая одной рукой форменную сумку на плече. Евгений — следом, чуть отстав, с небольшой спортивной сумкой в руке. Одет он был уже по-другому: сменил домашнюю футболку на тёмную толстовку с капюшоном, джинсы, кроссовки. Видимо, собирался быстро, под присмотром Киры.

Они подошли к машине, к тому самому белому «УАЗу», который стоял у ворот. Кира открыла заднюю дверь и жестом пригласила Евгения садиться.

Тот на секунду замер, обернулся и посмотрел на свой дом. Потом он сел в машину, Кира забралась следом и захлопнула дверь. Патрульный за рулём что-то сказал ей, она коротко ответила, и машина, мягко рыкнув двигателем, тронулась с места.

«УАЗ» развернулся, проехал мимо меня — я успел заметить профиль Киры в окне, сосредоточенный и серьёзный, — и покатил в сторону выезда с улицы.

Провожая её взглядом, я подумал:

Всё, теперь Евгений официально в системе. Отпечатки, база, допрос. А я… всё еще здесь, у ворот особняка, жду ответа незнакомой девушки с голосом, от которого веет утренней истомой.

В динамике снова что-то щёлкнуло, и тот же голос, теперь с лёгкой, едва уловимой усмешкой, произнёс:

— М-м-м… Ну-у… заходите.

И замок на калитке, коротко жужжа, отщёлкнулся, и калитка чуть приоткрылась, словно приглашая внутрь.

Я толкнул её и шагнул во двор. За спиной мягко щёлкнул замок — электромагнит снова сработал, запирая вход.

Я на секунду замер, оглядываясь.

Двор был… шикарным. По-другому не скажешь.

Идеальный изумрудный газон расстилался от забора до самого дома, подстриженный так ровно, будто по нему прошлись лазером, а не газонокосилкой. Травинка к травинке, ни одной проплешины, ни одного жухлого пятна. В центре газона — небольшая клумба с какими-то декоративными кустами, подстриженными в форме идеальных шаров. Всё это выглядело как картинка из журнала по ландшафтному дизайну.

Я сделал несколько шагов по мощеной дорожке, и тут справа от меня, из неприметной форсунки, спрятанной в траве, с тихим шипением вырвалась струя воды.

Я не успел среагировать — мелкая водяная пыль осела на плече и рукаве пиджака, оставив тёмные влажные пятна. Прохладные капли попали на шею и за воротник. Я машинально отряхнулся, стряхивая влагу с плеча, и усмехнулся про себя.

— Взбодрило, однако, — пробормотал я под нос и двинулся дальше.

Дорожка, выложенная светлой тротуарной плиткой с идеально ровными швами, вела к дому.

Я шёл и по привычке сканировал пространство.

Справа от основного дома, чуть в глубине участка, стояло отдельное здание. Небольшое, но добротное, сложенное из оцилиндрованного бревна тёмного оттенка, с высокой кирпичной трубой и панорамными окнами, затемнёнными тонировкой. Рядом — деревянная терраса с шезлонгами и большой круглой купелью, прикрытой от солнца раздвижным тентом.

Я мысленно присвистнул.

Ничего себе соседи у Убойновых. Интересно, чем занимаются люди, которые могут позволить себе такой особняк с личным банным комплексом?

Дорожка вывела меня к парадному крыльцу. Высокая железная дверь, над которой — ещё одна камера. Рядом, в стене, вмонтирована панель с кнопкой звонка и маленьким динамиком.

Я оглянулся. Никто меня не встречал.

Стояла тишина, только едва слышное шипение форсунок автополива за спиной и далёкий шум машин где-то за забором.

Я нажал кнопку звонка, и где-то в глубине дома раздалась та же мелодичная трель, что и на воротах, — только теперь громче, ближе.

Поправив пиджак, одёрнул рукав, с которого ещё не до конца высохли капли воды, я стал ждать. Прошло секунд десять. Я уже собирался нажать ещё раз, как за дверью послышалось что-то похожее на жужжание мотора. Звук стих, и дверь начала открываться, и я на секунду замер.

В проёме стояла, или, вернее сказать, сидела девушка… в инвалидной коляске.

Это было весьма неожиданно, ведь в моей голове уже успел сложиться совершенно другой образ: молодая хозяйка особняка, которая сейчас появится на пороге, облокотится на косяк и лениво спросит, что мне нужно.

А вместо этого тут… коляска.

Девушка сидела и смотрела на меня снизу вверх. Огромные глаза, обрамлённые густыми ресницами, глядели на меня с холодным, ленивым и даже уставшим взглядом.

Ни тени смущения, ни