Ночь в замке - Вероника Генри Страница 17

Он вздохнул:

– Пожалуйста, давай не будем все усложнять.

– А я ничего и не усложняю. Просто ситуация изначально сложная. И такой ее сделал ты, Дэниел.

– Ну да, такое в жизни случается.

Это было его единственным оправданием, когда он сообщил мне, что уходит к Андреа. «Такое в жизни случается». Разумеется, случается, если ты это допускаешь. У него был выбор. Он видел, что я не справляюсь, что я сама не своя. Видел, но предпочел самоустраниться.

Мне вспомнилась известная фраза из «Ток-шоу миссис Мертон», которую я слегка переиначила: «Что привлекло вас в миллионерше Андреа Принс?» Андреа, оставшаяся после развода очень состоятельной женщиной, владела небольшой сетью бутиков, продававших наряды того рода, какие можно увидеть на дамах на скачках в Аскоте: броские, дорогие, откровенные. Свои деньги и свою успешность она без стеснения демонстрировала окружающим.

Должно быть, ее в Дэниеле привлекло ровно то же самое, что когда-то и меня. Внешность. Обаяние. Чувство юмора. К тому же он был на десять лет ее моложе – идеальный аксессуар, которым можно блеснуть на благотворительных балах и торжественных открытиях, которые она посещала. Интересно, сколько времени у нее уйдет на то, чтобы понять, что Дэниел нарцисс?

Если в моем описании он выглядит чудовищем, то это не так. Нет, Дэниел не был чудовищем. Он просто очень любил, чтобы все было исключительно по-его, а я никогда никому не могу ответить отказом, поэтому соглашалась с ним. По большому счету все это были вполне разумные вещи: куда поехать в отпуск, какую купить машину, кого пригласить на ужин, – так что в целях сохранения спокойствия я ему не перечила. И справедливости ради, он позволял делать мне то, что я хочу, – при условии, что это не шло вразрез с его планами. Ему нравилось, что спутница его жизни – главный редактор журнала, который был у всех на слуху. Это производило на людей впечатление, а пускать окружающим пыль в глаза Дэниел просто обожал.

Мы предоставляли друг другу практически полную свободу в отношениях, и это прекрасно работало.

А потом вдруг перестало.

– Я говорила с адвокатом, – сказала я, вспомнив папин совет. – Так что мы можем пойти этим путем, если ты хочешь.

Я знала, что такая перспектива приведет его в панику. Дэниел ненавидел адвокатов. Он называл их самыми главными жуликами.

– Черт побери, Конни. Нет. Не нужны нам никакие адвокаты. Все проще простого. В этом-то и прелесть того, что мы никогда не были женаты.

– «Прелесть»? Ты это серьезно?

Я вздохнула. Наверное, именно по этой причине он никогда и не горел желанием повести меня под венец: чтобы была возможность в любой момент улизнуть. Он утверждал: это все потому, что его родители были несчастливы в браке и что он чувствовал бы себя под постоянным давлением, – и я согласилась, не найдя в себе сил побороться за какую-никакую гарантию в виде обручального кольца. Я сказала себе, что официальная регистрация брака – это всего лишь бумажка с печатью и очень дорогое застолье.

– Когда к делу привлекают адвоката, он единственный, кто остается в выигрыше. Ты же знаешь.

– Ну, ты уж сам решай, как тебе больше нравится. Если ты согласишься, чтобы я сперва забрала мои деньги, нам не придется прибегать к этому способу.

– Это шантаж.

– Нет, Дэниел. Это справедливо, и тебе это известно.

Мне самой не верилось, что я так спокойно и уверенно отстаиваю свои интересы. Это было поразительное ощущение.

– Не знаю, что и сказать, – вздохнул он. – Честное слово.

– А Андреа как поступила бы на моем месте? – подколола я Дэниела, не удержавшись.

– Не примешивай к этому Андреа! – вспылил он. – Она тут вообще ни при чем!

Он был прав. Упоминать ее мне не следовало. Не хватало только того, чтобы Андреа с ее энергией решила помочь Дэниелу одержать надо мной верх. Я хорошо знала женщин подобного склада. Я погуглила ее, и поиск вывалил уйму фотографий с бесчисленных светских мероприятий: безупречно одетая, ни единой выбившейся из прически волосинки, она всегда и везде была в центре внимания. Ее бывший муж выглядел на этих фотографиях очень жизнерадостным и улыбчивым. Интересно, почему они разбежались?

– Ладно, сейчас это все не важно, – продолжал Дэниел. – Что с домом? Как бы мы ни планировали его разделить, нужно выставлять его на продажу. Кажется, дети должны были разобрать свои комнаты?

– Они их разобрали. И выставили весь свой ненужный хлам на виртуальной барахолке. Эди выручила кучу денег.

– Дом не в том состоянии, чтобы можно было показывать его потенциальным покупателям. Когда ты вернешься?

– Без понятия. – Я намеренно не дала ему определенного ответа и наслаждалась этим. – Пирс с Лизмей будут в отъезде до Рождества.

– До Рождества?! Ты не можешь вот так все бросить и зависнуть во Франции до Рождества!

– Дэниел, я могу делать все, что захочу. Почему бы тебе не заняться этим самостоятельно, раз уж тебя так поджимает? Это несложно.

Он никогда не сможет сделать из дома конфетку, как это сделала бы я. Я знала, что нужно, чтобы заставить любого, кто переступит порог, влюбиться в него с первого взгляда. В конце концов, на работе я именно этим и занималась. Создавала идеальную глянцевую картинку. Я знала все секреты этого ремесла назубок, а он за годы жизни со мной ни разу не обратил на эти вещи внимания. Он понятия не имел, какие лампочки нужно вкрутить, чтобы они давали мягчайший и теплый свет, или какой диффузор поставить, чтобы создать уют.

– А пока что я попрошу Саймона связаться с тобой.

– Саймона?

– Моего адвоката.

Это был чистой воды блеф. Саймон не давал согласия меня представлять. Пока. Но я была намерена остановиться на первой же стоянке и позвонить ему. Дэниел не человек слова. У него не было ни стыда ни совести. Поэтому мне нужно было обезопасить себя.

Забавно, думала я, сворачивая на заправку, насколько спокойной я себя чувствую. Мне понадобилось довольно много времени, чтобы достичь этого состояния, но, если мне нужен был человек, способный позаботиться обо мне, то я сама была лучшей кандидатурой для этой роли. Я умная, способная и могу себе доверять. Я находилась в надежных руках и, набирая номер Саймона Левина, впервые за несколько месяцев чувствовала себя человеком, у которого есть будущее.

В отель, забронированный еще