Тайна куриного бога - Юрий Лермонтович Шиляев Страница 13

власти припомнили, что он деятель общественного организации, с которой ссориться не удобно, а большевики учли его помощь подпольному движению во время захвата города белочехами. Адвокат, к слову сказать, очень ушлый господин, быстро сообразил, что к чему. Оформил себя застройщиком, соединил доходные комнаты в три квартиры, четвёртую сделал из бывшей дворницкой, где жил сам с дочерью-подростком. Сначала пускал квартирантов, потом распродал своим же арендаторам, оформив как личную собственность.

Первая квартира располагалась со стороны парадного входа, на месте обширного фойе. Перегородки разделили помещение на четыре комнаты и кухню. Там сейчас проживала многодетная семья, но благодаря отдельному входу, мы с ними пересекались только в дворике. Вторая и третья квартиры находились на втором этаже, в одной жили мы с сыном, а вторая принадлежала старой учительнице Раисе Ивановне. Попадали домой мы через бывший чёрный вход, мимо двери дворницкой, где сейчас жила Нюшка, не совсем нормальная дочка того самого адвоката.

Нюшка Вокзальная была странной, скандальной старухой, хотя сколько ей лет на самом деле, никто не знал, но выглядела она как бабка. Полная женщина с тяжёлым взглядом, зимой и летом ходившая в старой плюшевой шубе, под которую она привязывала в мешках и сумках всё своё барахло. Насколько я знаю, её отца убили во время ограбления, она чудом осталась жива, но с тех пор всё своё добро носила с собой. Соседка работала она на вокзале, если это можно назвать работой: с утра выставляла весы и целый день сидела возле них, зло зыркая на прохожих. Узнать свой вес стоило пять копеек, за день выручка составляла рублей десять, но больше пяти рублей бабка никогда не сдавала, деньги она носила в сумочке на груди — сбербанку Нюшка тоже не доверяла.

Ещё она по-прежнему считала себя хозяйкой всего дома и ненавидела жильцов. Впрочем, мне порой казалось, что ненавидела она всех.

Дом неблагоустроенный, колонка чуть дальше, на улице, недалеко от ворот, всего метра четыре, если идти с парадного входа. Воду провели усилиями Васи, после того, как я, таская вёдра по крутой лестнице упала и две недели пролежала в гипсу. Он главный инженер, организовал рабочих, и скоро от колонки к нам в дом стала поступать вода. Так же сделали слив в ливнёвку и установили титан для нагрева воды. Больше всех радовались нововведениям многодетные родители с первого этажа. Соседка со второго этажа тоже была в восторге.

— Оленька, каждый день, как умываюсь или руки мою, твоего брата добрым словом вспоминаю! — частенько говорила Раиса Ивановна.

Только Нюшка осталась без воды, она категорически отказалась пустить кого-то в свою квартиру.

Остальные «удобства» находились на улице. Со стороны чёрного входа, почти у забора, стоял дощатый сарайчик, разделённый на две секции. Обычно не возникало проблем с посещением туалета, но на следующее утро после того, как в доме из кранов потекла вода, на одной из дверей туалета появился замок.

— Ишь, благородными себя возомнили, вода у них в доме, а я таскаю вёдрами, — орала Нюшка в ответ на возмущение жильцов. — Мой это туалет, и дом мой, набилось вас тут, приживальщиков, как вшей на гашнике!

Участковый, пытавшийся поговорить со старухой, был побит палкой и больше не появлялся. Нам же сказал, что для психбольницы она не совсем больная, а для нормальной жизни не совсем здоровая, и порекомендовал поставить ещё один туалет, если нам тесно. На том история и закончилась.

Я слышала, что она обижает ребятишек из многодетной семьи, но те были постарше. У озорников была даже забава — кто сильнее доведёт Нюшку, но представить, чтобы она обижала пятилетнего ребёнка, я не могла. Тайна синяков открылась случайно, но потом я долго вспоминала ту ситуацию с содроганием: как Никита тогда остался живым, просто уму непостижимо, иначе, чем чудом это не назвать!

Я закрывала двери, и немного задержалась. Никита успел сбежать вниз. Когда я открыла подъездную дверь, то обомлела: Нюшка ударила сына по ногам, и замахнулась снова. Никита припустил от неё со двора, а я, вырвав у бабки из рук палку, с трудом удержалась, чтобы не ударить в ответ. Нюшка уже голосила на всю улицу: «Помогите, старого человека бьют!», но мне было не до неё. Визг колёс за воротами. Неслась туда, не чувствуя ног, крича: «Никита, Никита, стой!».

Первая седина у меня появилась в тот день, когда увидела тело сына, распластанное между колёс грузовика. Из кабины выскочил водитель с серым перекошенным лицом. Я рухнула на колени, осторожно приподняла Никиту, продолжая шептать что-то бессвязное, и не сразу поняла, что слышу его звонкий голос:

— Мамочка, смотри какая у меня великолепная шишка!

Не знаю, кому больше пригодилась скорая помощь, хотя вызывали её для Никиты, но в основном фельдшер занимался тем, что приводил меня в чувство. Никитке же смазали зелёнкой шишку на лбу и перевязали царапину на коленке.

— Кем ты станешь, когда вырастешь? — спросила его медсестра, чтобы отвлечь мальчика от возможной боли.

— Водителем грузовика! — Гордо сказал Никита, на что водитель, всё ещё бледный, трясущимися руками достал из уголка губ сигарету и пробормотал:

— Не дай бог!

Вызывать милицию не стали, я сказала, что сама не уследила за ребёнком, выскочил на проезжую часть, водителю спасибо, успел затормозить. Пожалела шофёра, он был напуган куда больше меня.

Проводил нас до квартиры, всю дорогу благодарил, повторяя:

— Как машина остановилась? Как остановилась? Без тормозов остановилась. Перегнать с автобазы, тут рукой подать — полкилометра, без тормозов выехал на ремонт поставить, ехал медленно. Спасибо, что без милиции. И прав бы лишили, и сели бы все — и завгар, и диспетчер, и я. Как остановился? Дорога под уклон, тормоза не работают. Как будто в стену упёрся. Не понял сначала, на что наехал, думал, машину не заметил. А потом смотрю — мужик рукой в бампер упёрся, держит мою махину, как пушинку. Высокий такой, одет странно. Я выскочил, хотел спасибо сказать, а его нет. Привиделось, что ли с перепугу?

От Раисы Ивановны позвонила Люсе, и уже через полчаса вся семья была в сборе. Никита наслаждался вниманием, гордо показывал свои «боевые раны» и ел конфеты. Впрочем, скоро стал клевать носом, и я отнесла его в кровать.

— Ну вот что с ней делать? — сказала Люся, когда я вернулась на кухню.

— Что случилось? — спросила её, на что сестра, приложив палец к губам, прошептала: — Слушай.

Стук доносился снизу, у себя