Тени дома с башенкой - Евгения Ринская Страница 11

Идти по ней пришлось с осторожностью – беспощадное время разрушило добрую половину ступеней, так что каждый шаг требовал пристального внимания. Зато маленькая комнатка наверху оказалась на удивление не тронута временем – судя по всему, сотрудники конторы, ненадолго сменившей в этих стенах школу, стащили всю ненужную мебель и хлам, чтобы освободить другие помещения, но больше сюда не заходили. Видимо, так тут и сохранился старый учительский портфель со времен отъезда ее мужа.

Римма Борисовна осмотрелась – кругом высилось нагромождение парт, стульев, комодов, на которое лился мягкий солнечный свет из расположенных полукругом окон. А в самом центре коротал свою пенсию стол, который она уже видела на фотографиях в доме бабы Веры – большой, тяжелого дерева, резной, явно позаимствованный из запасов лесопромышленника Мерцалова, которому принадлежал деревянный особняк. Римма Борисовна улыбнулась – ничего не сказать, Адриан Валентинович всегда умел устраиваться.

Она попробовала протиснуться к нему, что оказалось нелегко. Однако Римма Борисовна была настроена решительно и начала аккуратно пробираться между пыльными и острыми углами, торчавшими слева и справа. Достигнув, наконец, стола, она приступила к его тщательному осмотру – в отсыревших, разбухших ящиках оставались только проржавевшие скрепки, промокашки и одеревеневшие ластики.

Верхний ящик долго не хотел открываться – Римма Борисовна испугалась даже, что ей придется осваивать искусство взлома, но оказалось, что он просто разбух сильнее остальных. Когда женщина дернула сильнее, ящик поддался и, повинуясь силе ее рывка, выскочил из своей ячейки, оказавшись у Риммы Борисовны в руках. В нем, как и в среднем, было пусто. Зато в последнем ящике нашлись внутри нашлись старые туристические карты (откуда вообще они в кабинете русского языка и литературы?), стопка учебников за 1970-е годы и раскрошившиеся от времени мелки. Больше не было ничего. Римма Борисовна осторожно, двумя пальцами, подняла выцветшие от времени карты и начала обратный путь, полный опасностей и преград. Пока, надо признаться, стол не оправдал возложенных на него надежд.

Осмотр других помещений оказался еще менее результативным – Римма Борисовна, конечно, собрала оставшиеся кое-где тетради и журналы, но, бегло пробежав их взглядом, не думала, что найдет там что-то стоящее.

Вспомнив рассказ бабы Веры о том, что на втором этаже находилась учительская, она предприняла попытку подняться по изящной главной лестнице , но вынуждена была отказаться от этой мысли. Даже снизу было хорошо видно скелет прогнивших балок – во многих местах пол был просто утрачен. Неосторожный шаг – и ты рисковал оказаться внизу вместе с кучей мусора. А о том, когда ее хватятся в Неприновке и решат искать, Римма Борисовна не хотела даже думать, так что решение не рисковать далось ей достаточно легко.

Весь вечер Римма Борисовна корпела на своей веранде над найденными в Доме записями и тетрадями, надеясь на еще одно везение, но не смогла найти ровным счетом ничего интересного. Позвонив Татьяне и коротко рассказав о безуспешности своих попыток, Римма Борисовна отправилась спать. А утром ее разбудил отчаянный стук в окно.

– Римма, вставай! Баба Вера преставилась.

Глава 5 Коза

Римма Борисовна завозилась на подушке, надеясь, что стук исчезнет, как страшный сон. Но он не умолкал.

– Ну-ка вставай! – она легко узнала командный голос Марьи Власьевны.

Пожилая дама необдуманно резко села на кровати, подождала, пока пройдет головокружение, и, кутаясь в пушистый махровый халат, прошла на прохладную с ночи веранду. Едва она открыла дверь, Марья Власьевна ворвалась в помещение и опустилась на стул.

Спросонья, Римма Борисовна не совсем понимала, что случилось и при чем здесь она. Впрочем, быстро стало ясно – в Неприновке просто очень редко умирали люди. Для Марьи Власьевны, хранительницы деревни, это действительно было большим потрясением. В качестве конфидента в этой ситуации она выбрала человека, максимально, по ее мнению, делового – Римму Борисовну, – и та ни в коем случае не хотела подвести свою подругу.

Римма Борисовна начала с того, что считала важным в любом трудном деле, особенно с утра. Она запахнула халат потуже, прошла на кухню, взяла с полки металлический итальянский кофейник и щедро насыпала туда ароматного молотого кофе. Поставила кофейник на огонь и вскоре по дому поплыл бодрящий терпкий аромат.

Дождавшись, пока кофе закипит, она вернулась к Марье Власьевне с двумя самыми лучшими фарфоровыми чашками из своего сервиза. Из последовавшего взволнованного и сбивчивого рассказа стало ясно, что больше всего Марью Власьевну волнует состояние соседки – Ольги, – которая сегодня рано утром нашла бабу Веру.

Судя по всему, баба Вера решила выйти на улицу, но не справилась с покосившейся ступенькой, упала и неудачно ударилась головой. Так – лежащей рядом с домом – ее и нашла Ольга, которая пришла утром помочь по хозяйству. Римма Борисовна вспомнила решительную, немного саркастичную старушку, с которой она говорила лишь вчера. Ей было ее ужасно жалко, но также Римма Борисовна твердо понимала, что, к сожалению, помочь она уже ничем не сможет.

Ольга, соседка, сразу вызвала полицию и скорую – другое дело, что сколько они будут добираться до Неприновки, было неизвестно. А позвонив в экстренные службы, Ольга слегла, жалуясь на сердце. Это обстоятельство и растревожило Марью Власьевну.

Покончив с кофе, Римма Борисовна оделась и женщины отправились нести дежурство возле многострадальной Ольги.

– Понимаешь, бабе Вере-то все одно, когда скорая с полицией приедет – а с Ольгой что делать, если прихватит, – причитала торопливо шагавшая впереди Мария Власьевна.

У Риммы Борисовны пока не было ответа на этот вопрос, но в одном она была уверена точно – лучше до этого не доводить.

Первым, кого она увидела у аккуратного домика, забором отделенного от участка бедной бабы Веры, был, конечно, Сергей Петрович. Полноватый мужчина переминался у открытой калитки с ноги на ногу – в одной руке удочки и сачок, в другой – старомодное металлическое ведро. Из дома доносились взволнованные женские голоса и оханье. Было видно, что Сергею Петровичу было слишком интересно, чтобы уйти, но слишком страшно, чтобы войти. Увидев подходивших к нему женщин, он возликовал.

– Беда-то какая! Я с рыбалки шел, а тут такие новости. Как же оно так вышло?

Римме Борисовне сказать на это было нечего, а Мария Власьевна, даже в таком состоянии, была женщиной слишком деятельной, чтобы тратить время на сантименты.

– Не говори, не говори, ужас какой, – деловито проборомотала она, успокаивающе дотронувшись до его руки, прежде чем скрыться