Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье Страница 10

Несколько свечей поблизости дрогнули.

– Я не знаю, что ждет его там, – продолжила она шепотом, – но пусть это будет мягче, чем то, что он получил здесь.

Она наклонилась и осторожно коснулась губами края крышки.

– Requiem aeternam dona ei, Domine…[1] и свет Твой пусть ведет его. Аминь.

Дамиано видел перед собой ту, чей голос срывался на каждой букве, он слышал пролитые слезы, смотрел на скорбящую вдову. И когда она развернулась, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, он увидел последствия всех страданий.

Она была поистине красива. Выразительные глаза, изящные черты лица, не тронутые ничем, кроме семейного горя, отразившегося на ее явной худобе. Они смотрели друг на друга через весь проход, замершие во времени.

Корсани напоминала Дамиано кого-то, кого он знал давно, но видел впервые. Он не мог не задуматься, что у нее, этой девушки чуть младше него, придется отобрать все только потому, что она оказалась женой не того человека.

Казентино подал ей руку и подвел к месту. Промокнув глаза платком, Кьяра разместилась в первом ряду и больше не позволила себе обернуться.

* * *

Люди выходили медленно, разговаривали о том, что не предназначалось для чужих ушей. Кто-то подходил к семье, еще раз выражал соболезнования, ловил мимолетную улыбку юной вдовы и ее сдержанные благодарности.

На похоронах такого человека ни у кого не было слез, но сожаление все равно витало в воздухе.

– Что думаешь? – Виктория отвлеклась от беседы с кем-то из семьи Скьяретта и наконец вернулась к нему с логичным вопросом. Маттео до сих пор оставался в толпе.

– Упрямая, – только и бросил Дамиано, еще раз осмотревшись. Корсани не находилась. – Будет стоять до последнего.

– Но…

– Слабое место есть, и где-то на поверхности. Ты выяснила что-нибудь?

Она мотнула головой с очевидной досадой.

– Никто ничего не знает. Я надеялась на Ди Кристину, у них с Корсани были связи, но там тоже…

Виктория прервалась на полуслове, Дамиано сразу поднял взгляд. Кейл появился так, будто просто вышел из воздуха.

– Синьор Росетти, – произнес он и наклонил голову на миллиметр, ровно настолько, чтобы не оскорбить, но и не показать уважения.

Виктория приподняла бровь. Маттео, кажется, тоже заметил изменение обстановки.

– Казентино, – кивнул Дамиано так же ровно.

Тишина между ними стала странно плотной. Они оба слушали ее, как будто пытались выяснить, что скрывалось за шумом утекающей толпы.

Кейл заговорил первым:

– Мадонна желает поговорить лично.

– Сейчас?

Врать он бы не стал, его это удивило.

Казентино слегка склонил голову.

– У нее был тяжелый день, но она в полном порядке и хочет… ясности.

Слово прозвучало так, что Виктория улыбнулась – профессиональная оценка: Кьяра держится.

– Что именно она хочет обсудить? – спросил Маттео, как только оказался рядом.

– Детали разговора меня попросили оставить в тайне.

Всегда такой вежливый и обходительный… Если он еще не продавил Корсани на полное подчинение правилам, Дамиано даже удивится. Он осторожно опустил руку Виктории со своего локтя и махнул вперед.

– Веди.

Казентино, очевидно, раздражало само присутствие семьи Росетти, еще и такое наглое, но ни одной эмоцией он этого не выдал. Вместо этого показал дорогу вдоль бокового прохода.

Дамиано бросил взгляд на Викторию – она лишь слегка пожала плечами и подхватила под руку уже Маттео. Идти пришлось, тем более что интерес и так не давал покоя все эти долгие часы церемонии.

– Она ждет в ризнице. – Казентино дал ему дорогу к двери и отступил.

Он останется стоять у двери, в этом сомнений не было – на случай, если что-то пойдет не так. Недолго думая Дамиано дернул ручку без лишних вопросов о том, почему девушку вообще допустили в ризницу, и зашел внутрь.

Потратив часы, наблюдая за ней, Дамиано мог узнать Кьяру за километр. Сейчас ее плечи казались напряженнее, а весь профиль как будто острее. Что-то невесомо изменилось по сравнению с той, что клала букет белых роз на гроб мужа.

– Синьора, – он не обязан был, но все равно немного наклонился вперед.

Она едва ли шевельнулась, уголок ее губ дрогнул в подобие улыбки.

– Оставь это. Спектакль уважения закончился.

Он медленно выпрямился, не удержавшись от пораженного смешка.

Кьяра повернулась к нему, бегло осмотрела с ног до головы.

– Давай пропустим лишнее, Росетти. Я спрошу только один раз.

Он выдержал ее взгляд. Легкий шум издалека, запах ладана, холод каменной стены позади – все исчезло. Осталась только она с самым банальным вопросом на свете.

– Ты причастен к его смерти?

– Нет.

Что-то мелькнуло в этих карих глазах, полных отчаяния и гнева. Из нее старательно делали госпожу, но истинная натура загнанной лани пробивалась наружу.

Что она знала?

– И ты не знаешь кто?

Дамиано качнул головой с усмешкой.

– Это не мое дело.

Кьяра хмыкнула и отвела взгляд всего на секунду.

– Верно. Моя семья – не твое дело.

Она наклонила голову и вдруг стала до невозможного похожа на человека, который наконец понимает, что власть можно носить как одежду – если правильно застегнуть пуговицы.

– Но если ты решишь сунуться ближе, чем стоит…

Она сделала шаг.

Он почувствовал ее духи.

– Я позабочусь, чтобы твои похороны в этой церкви стали следующими.

Кьяра обошла его, задев плечо своим.

– И я не предлагаю мир дважды, Росетти.

Он не посмотрел ей вслед, но широко улыбнулся.

Не было ничего, что он любил бы больше, чем игры с судьбой.

Однажды его люди будут стоять на его похоронах, безусловно, но совсем не скоро.

Глава 4

Ей просто было необходимо сесть. Закрыть глаза, выдохнуть, закончить этот проклятый день. Все что угодно, лишь бы уже не находиться в церкви и не притворяться человеком, которым она не являлась.

Язык до сих пор обжигали слова, которые она произнесла Росетти. Чужие слова. Кьяра никогда бы на такое не осмелилась сама, ей не хватало мужества, как бы злость ни переполняла изнутри.

Иногда она язвила в разговорах с мужем, еще больше – с Нико или Кейлом, но чтобы вызвать к себе человека, нет, мужчину куда влиятельнее нее и высказать такое… Повезло, что он не заметил, с какой силой пришлось сжимать пальцы. Руки до сих пор дрожали от паники.

Все эти сотни глаз, что следили за ее движениями каждую секунду, проверяли ее искренность, стойкость. Поверили ли они в фальшивые слезы? И были ли они фальшивыми?

Кейл посмотрел на нее с явным сочувствием в темных