За час до взрыва - Александр Александрович Тамоников Страница 3

В комнате дежурного по общежитию зазвонил телефон. Дежурный, молодой сержант, сонно потянулся к трубке, но, услышав голос полковника Малинина и слова «приказ по линии «Смерть шпионам», мгновенно вскочил, вытянувшись в струнку. «Так точно! Немедленно!» – выпалил он. Бросив трубку, он схватил фонарь и ключи и побежал по темному коридору к двери с табличкой «Майор А. И. Уваров». Он знал этого офицера. Все его знали. Стучал он резко, но не истерично.

– Товарищ майор! Срочный вызов к полковнику Малинину! – Его голос прозвучал сквозь толстую дверь.

Внутри комнаты на мгновение воцарилась тишина. Потом послышался резкий, четкий звук – щелчок снятого предохранителя пистолета. Потом шаги. Дверь открылась. В проеме стоял майор Алексей Уваров. Он был уже одет в свежую гимнастерку, ремень с кобурой ТТ на поясе. Его лицо, освещенное тусклым светом из коридора, было спокойным, но глаза – холодные и пронзительные. Он не спрашивал: «Что случилось?» Он уже понял все по тону дежурного и формуле вызова.

– Через две минуты у выхода, – тихо, но так, что сержанту стало холодно, сказал Уваров и повернулся, чтобы накинуть шинель.

Дежурный поспешил вниз, чтобы завести служебную машину. Он видел, как майор на ходу проверял обойму, щелчком затвора досылая патрон в патронник. Это не была паранойя. Это был ритуал. Переход из состояния отдыха в состояние войны.

За окном машины занимался холодный, сырой рассвет весны 1945 года. Где-то там, на побережье залива, тикали часы, отсчитывающие время до начала катастрофы. И только что запущенная машина Смерша начала набирать обороты, чтобы переломить ход движения этих стрелок.

ГАЗ‐67 с погашенными фарами выскочил из ворот штабного городка и помчался по разбитой брусчатке Инстербурга. Майор Уваров сидел рядом с водителем-сержантом, неподвижно глядя в лобовое стекло. Его мозг, еще минуту назад находившийся в состоянии глубокого, восстановительного сна, теперь работал на частоте боевой тревоги. Он не знал деталей. Но знал главное: если вызывают так – значит, где-то пробита брешь. Где-то враг готовится нанести удар. Его рука лежала на колене, пальцы слегка постукивали по твердой рукоятке пистолета. Отстукивали тот же ритм, что и роторы шифровальной машины в подвале. Ритм приближающейся схватки.

Машина резко свернула к зданию управления.

Глава 1

Армейский «козлик» с глушителем, надвинутым на выхлопную трубу, резко затормозил у тыльного входа штабного особняка. Кирпичное здание бывшего земельного суда, испещренное свежими заплатами от осколочных пробоин, стояло в глубокой тени. Лишь в двух окнах второго этажа тускло мерцал свет керосиновых ламп. Майор Алексей Уваров вышел из машины, не дожидаясь, пока сержант-водитель обойдет капот. Ступил на обледенелый асфальт, резко вдохнув воздух, пропитанный запахом махорки, машинного масла и далекой, привнесенной ветром с запада пороховой гари. Он скинул шинель на сиденье, остался в гимнастерке с петлицами майора госбезопасности, туго перехваченной ремнем с кобурой, в которую он только что убрал пистолет. Холод апрельской ночи обжигал лицо, прочищая мозг от последних остатков сна.

Дежурный у тяжелой дубовой двери, ефрейтор с автоматом ППШ‐41 на груди, увидев подходящую фигуру, щелкнул каблуками, но не произнес ни слова. Просто отпер массивный замок и оттянул дверь на себя. Уваров кивнул, шагнул внутрь. Дверь захлопнулась за его спиной с мягким стуком. Коридор был пуст, длинен, освещен редкими, низко висящими лампочками под зелеными колпаками. Где-то далеко тикали часы. Его сапоги с пряжками глухо стучали по каменным плитам.

Он поднялся по широкой лестнице на второй этаж, свернул в знакомый коридор. У двери с табличкой «Нач. 2-го опер. отдела» стоял адъютант полковника Малинина, старший лейтенант. Молодое лицо было напряженным, восковым от усталости.

– Товарищ Уваров, прошу, вас ждут.

Уваров вошел, не постучав.

Кабинет полковника Малинина тонул в полумраке. Основной свет давала керосиновая лампа «Летучая мышь» на столе, отбрасывающая дрожащие тени на стены, завешанные оперативными картами. Воздух был густым от табачного дыма и запаха свежей типографской краски. За столом, спиной к окну, затянутому черной маскировочной бумагой, сидел полковник Виктор Сергеевич Малинин. Он не выглядел уставшим. Он казался выкованным из чугуна. Его руки лежали перед ним на столе, ладонями вниз, рядом с ними находилась папка цвета хаки с завязками и стояли два телефона – черный полевой и аппарат ВЧ-связи с красным корпусом.

– Садись, Алексей Иванович, – сказал Малинин.

Голос был низким, ровным, без привычной для штабных работников суетливой нотки.

Уваров занял стул напротив, спина прямая, не прислоняясь к спинке. Его взгляд скользнул по столу: папка, телефоны, тяжелая печать «Совершенно секретно» в деревянной колодке, стакан с остывшим чаем. И отдельно, чуть в стороне, лежал один лист плотной бумаги с водяными знаками, сложенный втрое. Уваров знал этот тип бланка. «Особой важности».

– Время на раскачку – ноль, – начал Малинин, не отрывая глаз от лица Уварова. – В 01:17 наши радисты на КП перехватили обрывок шифровки немецкой агентурной сети «Абвер‐2». В 02:04 шифровальщики капитана Орлова на «Искре» дали первичную расшифровку. Кодовое название операции противника – «FLUT». «Наводнение». Цель – шлюзовые сооружения Фришес-Хафф. Цель диверсии – не разведка, не тактическое затруднение. Стратегическое. Взорвать шлюзы в период весеннего паводка и обрушить воды залива на польдерные земли. Ты понимаешь масштаб?

Уваров молчал секунду, переваривая информацию. Карта Восточной Пруссии всплыла в сознании с топографической четкостью. Фришес-Хафф. Коса. Дамбы. Низменности. Тысячи гектаров земли ниже уровня моря.

– Понимаю. – Его голос прозвучал сухо. – Глубина затопления – до трех метров. Все дороги к Кенигсбергу с севера уйдут под воду. Артиллерия, танки, обозы – застрянут. Наступление трех армий остановится на срок от двух недель до месяца. Немцы получат передышку для переброски резервов и укрепления цитадели.

Полковник Малинин кивнул, его лицо, освещенное снизу пламенем лампы, казалось вырубленным из камня.

– Именно. Оценка начальника инженерной службы фронта совпадает с твоей. Угроза признана стратегической. Ставка проинформирована. И Ставка действует.

Он взял со стола подготовленное распоряжение и протянул через стол Уварову.

– Директива Ставки Верховного главнокомандования за номером 087/СВ, от сего числа. Подпись – Абакумов. Виза Верховного – здесь.

Уваров взял бумагу. Она была тяжелой, плотной. Шероховатая поверхность. В полумраке он различил стандартный угловой штамп: «СТАВКА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДОВАНИЯ». Ниже – гриф: «ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ. РАССЫЛКА ПО ОСОБОМУ СПИСКУ». Текст был отпечатан на пишущей машинке «Ундервуд», знакомым уставным шрифтом. Его глаза пробежали по строчкам: «…в связи с поступившими