За час до взрыва - Александр Александрович Тамоников Страница 2

глубокими морщинами, оставалось неподвижным, но глаза, маленькие и очень внимательные, сузились. Он начал внутренний анализ, четко следуя отработанному мысленному алгоритму – циклу НОРД, который он требовал от всех своих подчиненных. Наблюдение (N). Факт № 1: перехвачен и частично расшифрован приказ/сообщение абвера под кодовым названием «Наводнение». Факт № 2: объект – шлюзы Фришес-Хафф (система Нойхефнерских шлюзов). Факт № 3: время – весна 1945 года, период паводка, лед на заливе еще не полностью сошел. Факт № 4: контекст (подразумеваемый) – стратегическая диверсия с целью срыва наступления РККА на Кенигсберг.

Ориентация (O). Соединяем факты. Шлюзы – ключевой элемент защиты польдерных земель от вод залива. Их разрушение в период паводка вызовет катастрофическое затопление низменности. Глубина затопления: от полуметра до трех метров на обширной территории. Последствия. Военные: полный паралич движения колесного и гужевого транспорта. Остановка наступления минимум трех стрелковых корпусов (9–10 дивизий), вынужденных застрять на берегах образовавшихся проток. Потеря артиллерии и тягачей в топи. Дезорганизация тылового снабжения всей восточно-прусской группировки. Логистические: основные шоссе и железные дороги, идущие вдоль косы, уйдут под воду. Подвоз боеприпасов к фронту прекратится. Временной фактор: паводок и шторма могут продлить последствия на 2–3 недели. Немцы получат передышку для перегруппировки и усиления обороны Кенигсберга.

Решение (R). Гипотеза № 1 (90 % вероятности): немцы планируют физическое уничтожение шлюзов с помощью подрыва или иного метода. Это соответствует их тактике «выжженной земли». Гипотеза № 2 (10 %): дезинформация с целью отвлечения наших сил с главного направления. Но цена и специфика цели (шлюзы) слишком велики и реалистичны для блефа. Необходимые действия: немедленно доложить в Центр (Москва, Абакумову) и командованию фронта. Запросить все имеющиеся данные по обороне объекта от разведотдела фронта и инженерных войск. Немедленно выделить оперативную группу Смерша для выявления и нейтрализации угрозы. Группа должна иметь карт-бланш, ибо на месте ей могут противостоять не только немцы, но и местные бюрократы от НКВД или ВМФ, не понимающие всей стратегической картины. Усилить радиоперехват на данном направлении.

Действие (D). План ясен. Нужен человек, способный действовать на стыке контрразведки, диверсии и жесткого администрирования. Человек, который не испугается арестовать генерала, если тот будет мешать выполнению приказа Ставки. Майор Алексей Уваров. Гроза. Сейчас он находится в резерве управления после операции по очистке тылов 5-й армии. Его нужно вызывать. Немедленно. «Десять дивизий в грязи. Триста танков, брошенных как мишени для авиации. Сорок тысяч бойцов, без снарядов и хлеба сидящих по пояс в ледяной воде. И все это – из-за одного вовремя необезвреженного заряда. Немцы не дураки. Цель выбрана идеально. Удар не по войскам, а по местности. По пространству. Самый дешевый и эффективный способ остановить армию. Дезинформация? Нет. Слишком сложно и специфично для дезы. Это реальная угроза. Значит, у них есть план, средства и исполнители на месте. Исполнители – либо заброшенные диверсанты, либо оставшиеся в тылу группы «Вервольф». Средства – взрывчатка, много взрывчатки, или инженерный способ разрушения конструкций. План – должен быть синхронизирован с погодой, с паводком. У нас очень мало времени. Часы, возможно, сутки. Нужен Уваров. Только он сможет пробить любую стену бюрократии и найти эту мину. Его группа: сапер, водолаз, специалист по прослушке. Логично. Работа будет под водой и у воды. Приказ Ставки даст ему все необходимые для выполнения задания полномочия. Остальное – дело техники и его звериного чутья». Монолог занял не более минуты реального времени. Полковник Малинин открыл глаза и потянулся к черному телефонному аппарату ВЧ-связи.

– Утверждаю, – раздался после короткой паузы в трубке голос. – Готовьте проект Директивы Ставки за подписью товарища Абакумова для визы Верховному. Основание – предотвращение стратегической диверсии противника. Майору Уварову предоставить чрезвычайные полномочия на месте вплоть до отстранения от должности лиц, препятствующих выполнению задачи. Цель – любой ценой. Повторяю, любой ценой предотвратить подрыв. Группу формировать по его усмотрению. Сроки – немедленно.

– Есть, – четко ответил Малинин и положил трубку.

Он нажал кнопку звонка. В кабинет вошел его адъютант, старший лейтенант с портфелем.

– Директива Ставки ВГК. Срочно. Бланк «Особой важности», – отрывисто сказал полковник. – Пишите. «Ставка Верховного главнокомандования. Командующему войсками 3-го Белорусского фронта, начальнику ГУКР «Смерш». В связи с поступившими данными о подготовке противником диверсии под кодовым названием «Наводнение» с целью катастрофического затопления прибрежных районов Восточной Пруссии путем уничтожения шлюзовых сооружений Фришес-Хафф ПРИКАЗЫВАЮ…»

Малинин диктовал медленно, взвешивая каждое слово. В тексте приказа появились формулировки «незамедлительно выделить», «обеспечить всем необходимым», «оказывать всемерное содействие» и самая важная: «Предоставить майору Уварову А. И. (позывной Гроза) право принимать любые решения на месте, необходимые для выполнения данной задачи, вплоть до отстранения от должности командиров и начальников, чьи действия или бездействие создают угрозу срыва операции». Это был карт-бланш. Меч и щит в одном документе.

Адъютант, не отрывая пера, выводил каллиграфические буквы на плотной, с водяными знаками бумаге. Его лицо было сосредоточенным, лишь легкая дрожь в запястье выдавала волнение от важности момента. Полковник Малинин стоял у окна, глядя на постепенно светлеющее небо, но не видел его. Он мысленно просчитывал логистику: какой транспорт выделить Уварову, как обеспечить связь, какие дополнительные ресурсы из резерва фронта можно задействовать. В кабинет вошла машинистка, девушка в форме, ее глаза были красными от недосыпания. Малинин отдал ей написанный от руки проект. Та села за «Ундервуд», и через несколько минут кабинет заполнился резким, отрывистым стуком клавиш. Каждый удар был подобен выстрелу. Когда листок был отпечатан в трех экземплярах, Малинин собственноручно поставил визу «СОГЛАСЕН». Потом взял печать «Совершенно секретно», тщательно приложил ее к штемпельной подушечке и с нажимом оттиснул на каждом экземпляре. Красная звезда с буквами «СС» легла четко. Документ обрел силу. Теперь его нужно было везти на подпись в Москву и одновременно – запускать механизм исполнения здесь, на месте.

– От инстанции к инстанции без задержки, – сказал вошедшему старшине Малинин, глядя прямо в глаза. – Это важнее, чем любой снаряд. Если застрянешь – используй полномочия, назови мою фамилию. Понял?

– Так точно, товарищ полковник! – старшина щелкнул каблуками, взял под козырек и, прижав планшет к боку, стремительно вышел.

Одновременно полковник взял второй телефон, обычный полевой аппарат, и набрал номер телефона дежурного по общежитию оперативного состава.

– Немедленно разыскать и доставить ко мне майора Уварова. Он может быть на стрельбище, в бане или может спать. Разбудить, одеть, привезти. Время – тридцать минут. Основание – приказ по линии «Смерть шпионам». Об исполнении доложить.

Он бросил трубку. Теперь нужно было ждать. Но это была не пассивная пауза. Малинин достал из сейфа оперативную карту района Фришес-Хафф и начал ее изучать, делая пометки карандашом. Он отмечал возможные точки высадки диверсантов, расположение наших