Черные тени Ленинграда - Александр Александрович Тамоников Страница 3

оружие указывает на спецсредства диверсионных подразделений абвера или «Бранденбурга–800». Цель — документы. Но убийство на месте, вместо простого грабежа и маскировки под несчастный случай, — избыточный риск. Значит, либо курьер мог их опознать, либо он сам являлся целью как носитель информации, а документы — вторичны. Вывод: внутренний источник в штабе или в органах связи обеспечил информацию о маршруте и содержимом. Либо курьер был частью цепи и его ликвидировали после изъятия документов как отработанный материал.

Генерал кивнул один раз. Выражая удовлетворение или просто констатируя факт — было непонятно.

— Анализ верный. Но это, как говорится, цветочки.

Он потянул к себе третью фотографию, положил ее перед Бугровым. Бумага была еще влажной от химикатов, снимок свежим.

— Вот ягодки. Это было передано по фототелеграфу из Ленинграда полчаса назад.

На фотографии была запечатлена маленькая, тщательно изготовленная алюминиевая коробочка, лежащая на ладони в грубой шерстяной перчатке. Рядом, на бархатной подкладке, лежал крошечный квадратик фотопленки.

— Микрофильм, — констатировал Бугров без эмоций. — Контейнер абверовского образца для скрытого ношения. Где нашли?

— В подкладке шинели убитого, — ответил майор госбезопасности у карты. Его голос был сухим, лишенным интонаций, канцелярским. — Обнаружен при детальном осмотре следователем третьего отдела УНКВД Ленинградской области. В секретном шве, зашит вручную. Убийцы его не обнаружили. Забрали только бумаги из портфеля. Возможно, не знали о его существовании.

В сознании Бугрова будто щелкнул новый, тяжелый замок. Курьер прятал микрофильм. От кого? От тех, кто его убил? Значит, он либо двойной агент, либо понимал, что его могут перехватить, и спрятал главное. Микрофильм ценнее бумаг. Его проще спрятать, труднее найти случайно. Значит, бумаги в портфеле могли быть отвлекающим маневром или дубликатом для передачи по другой, более громоздкой цепи. Либо микрофильм был страховкой на случай провала основной передачи. Сложно. Запутанно.

— Содержание микрофильма? — спросил Бугров.

Генерал Петров взял со стола листок бумаги, зачитал монотонно, но каждое слово било, как молот:

— Полная оперативная карта участка обороны 67-й армии в районе Невского пятачка и Синявинских высот. Схемы инженерных сооружений, минных полей, артиллерийских позиций, командных пунктов вплоть до батальонного уровня. С немецкой расшифровкой и графической накладкой: расчетные сектора артиллерийского и минометного огня противника, точно накрывающие районы сосредоточения наших войск для наступления. По сути, это ключ к разгрому всей операции по прорыву блокады, запланированной на конец января. Если эти данные уже у немцев, то атака превратится в бойню. Если еще нет — то канал утечки работает и они их получат.

В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь размеренным, гулким тиканьем настенных часов в деревянном корпусе. Бугров смотрел на фотографию микрофильма. Крошечный, умещающийся под ногтем квадратик пленки, способный утопить в крови и грязи десятки тысяч человек, похоронить последнюю надежду города на спасение.

Генерал затянулся, выпустил струйку дыма.

— Обстановка в Ленинграде катастрофическая, — заговорил он снова, отводя взгляд к карте. — Город на физиологическом пределе. Голод, мороз, ежедневные артобстрелы. Но дух, воля к сопротивлению — держатся. Командующий участком — генерал-лейтенант Максимов — человек волевой, фронтовик, но он армейский командир до мозга костей. Он мыслит категориями полков, дивизий, линий обороны, а не тыловых дрязг и бумажной возни. Его штаб — это сборная солянка из уцелевших кадров, эвакуированных специалистов, вновь назначенных выпускников училищ. Идеальная среда для «крота». Утечка информации на таком уровне, в таких деталях означает одно: в ближайшем окружении генерала Максимова, а возможно, и в самом ядре штаба действует высокопоставленный источник информации абвера. Вероятно, завербованный или поддавшийся шантажу на почве голода, страха за семью или простого животного страха смерти.

— Задача, товарищ генерал? — Бугров уже знал ответ, но процедура получения задания требовала четкой, однозначной постановки.

Генерал откинулся на спинку кресла, скрипнувшую под его весом. Сложил руки на столе.

— Задача поставлена директивой Ставки и санкционирована Государственным Комитетом Обороны. — Его голос стал еще тише, но от этого только весомее. — Вам и специально подобранной вами оперативной группе присваиваются чрезвычайные полномочия по мандату ГКО за номером 0174/сс. Вы в срочном порядке вылетаете в Ленинград. Формально — как офицерская инспекция ГУКР Смерш по проверке состояния режима секретности и охраны штабов Ленинградского фронта. Эта легенда даст вам законный доступ. Фактически ваша цель — выявить и физически ликвидировать канал утечки информации, обезвредить всю агентурную сеть и захватить или уничтожить ее куратора. Все местные органы — Управление НКВД по Ленинградской области, Особый отдел фронта, территориальные отделы милиции — обязаны вам содействовать в оперативных мероприятиях. Но — и это критически важно, майор, — вы не должны их подменять.

Генерал пристально посмотрел на Бугрова.

— Ваш мандат ГКО — это не пропуск для самостоятельного ведения следствия или проведения обысков. Это инструмент для снятия административных барьеров и давления в случае саботажа. Ваша сила — в работе через аппарат УНКВД. Вы используете их архив, их технический отдел, их наружное наблюдение, их следователей. Вы — мозг и воля из центра. Они — ваши руки и глаза на месте. Понятно?

— Так точно, — кивнул Бугров.

В этом был смысл. Одиночки, даже с мандатом, в чужом, вымирающем городе — слепы. Система же, даже истощенная, обладает ресурсами.

— В случае сопротивления или прямого саботажа со стороны армейского командования действуете по обстановке, вплоть до отстранения от должности по статьям военного времени, но только через Военный трибунал фронта или по согласованию с Москвой. Не геройствуйте. Ваша задача — получение результата, а не демонстрация власти.

Генерал открыл верхний ящик стола, извлек синий пакет из плотной, шершавой бумаги, запечатанный сургучными печатями с оттиском герба СССР и штампом ГКО.

— Вот ваш мандат. Предъявляется только в случае крайней, безвыходной необходимости и только лицам уровня командарма или начальника УНКВД. Копия уже направлена по высокочастотной связи в Ленинград на имя начальника УНКВД.

Бугров взял пакет. Он был неожиданно тяжелым. Внутри, он знал, лежали не просто бланки, а предписания с пустыми строками для фамилий, дающие право на арест, на доступ куда угодно, вплоть до сейфов командующего. Абсолютная власть в условиях осажденного города, которую, как яд, нужно было применять в микродозах и только тогда, когда все остальные средства исчерпаны.

— Противник, — сказал майор у карты, делая шаг вперед. На карте Ленинграда был прикреплен маленький флажок в районе Обводного канала. — По сводкам нашего Управления и данным радиоразведки НКВД, в этом участке активность проявляет группа под кодовым названием «Филин». Куратор — гауптман абвера Эрих Шульц. Бывший офицер кригсмарине[1], переведен в абвер в тридцать девятом. Специалист по организации диверсионных сетей в прифронтовой полосе и вербовке агентуры на базе компрометирующих материалов. Работал