Бухта Севастополя - Александр Александрович Тамоников Страница 11

костюм, враг пройдет мимо и не заметит его. Снайперу такое умение очень помогало. Задание Рябов точно так же получил от Шабарова. Снайпера сдернули из командировки, вручили конверт. Как оказалось, те вводные, что он получил, несильно отличались от того, что было у Богданова. Разве что в пакете Геннадия были еще документы, которые ему сделали на скорую руку, — направили в госпиталь Севастополя для прохождения обследования.

— Встречаться будем здесь, либо я буду навещать сослуживца в госпитале, — невесело улыбнулся Богданов. Он был рад видеть товарища, но обстановка к веселью располагала мало.

— Какой план? — деловито уточнил Рябов, как всегда собранный и готовый к работе.

— Ты пока что наблюдаешь и слушаешь. В госпиталь уже поступили спасенные моряки, около ста двадцати человек. И завтра с ними захотел встретиться один из представителей итальянской группы помощи.

— Сколько всего групп? — уточнил Рябов.

— Официально одна, — ответил Кузнецов, присоединившись к разговору. Привезя Геннадия из аэропорта и оставив их с Богдановым вдвоем, связной успел отварить картошки и быстро сообразил на стол. Картошка, соль, хлеб, зелень и что-то похожее на соленую сметану.

Оперативники молчали, ожидая продолжения разговора.

— Итальянцы в качестве жеста доброй воли были приглашены на празднование юбилея обороны Севастополя. Так как «Новороссийск» должен был быть флагманом на параде, пригласили в том числе итальянских моряков. Немного, всего десять человек. В группу, кроме них, входят еще и инженеры для обмена опытом строительства линейных кораблей. По нашим данным, прибыло только пятеро. Остальные уже были здесь, скорее всего.

— Что по поводу итальянского теплохода? Есть данные? — спросил Богданов.

— За полчаса до взрыва пришла радиограмма, что они сели на мель, нужен ремонт. Теплоход небольшой, судно торговое. Текст стандартный: терпят бедствие, просят предоставить сухой док для ремонта, дальше идти не могут. В доки, понятное дело, их никто не пустил, но по всем, и морским, и мирским, законам помощь предоставили. Выслали буксир и отбуксировали в бухту Омега. Там есть куда встать на бочки и провести все необходимые ремонтные манипуляции.

— Есть данные о численности экипажа? О том, что он везет?

— Пока нет. Им, можно сказать, повезло — среди них нет никого, кто говорит на русском, английским владеют на примитивном уровне — общие фразы, — иронично ответил Кузнецов. — Но так как у нас теперь в гостях итальянцы, то с ними прибыл и переводчик, — добавил он.

— Надо бы наведаться к этому теплоходу, — предложил Рябов. — Потыкать палкой или навестить тихонько.

— Лучше тихо. Пока что засветился только я, и в этом и будет моя основная задача. Как можно больше мелькать везде и привлекать внимание. Ты работаешь по морякам и будь готов к ночным вылазкам. Нужно будет держать место, где лежит «Новороссийск», и весь порт под визуальным контролем. Все, что тебе нужно, я привез. — Богданов кивнул на чемоданы, где лежала оптика и одна из лучших снайперских винтовок, МС-74. Рябову предлагали попробовать опытные экземпляры новых видов винтовок, но он пока что предпочитал работать именно с этой, считая, что по всем показателям она лучшая. — Есть кому присматривать за итальянцами в бухте?

Последний вопрос был адресован Кузнецову. Тот, усмехнувшись, кивнул:

— Конечно. Присматриваем с первой минуты, как они встали на якорь.

— Павленко? — спросил Рябов, переодеваясь.

— Юра уже в городе, осматривается. Его и отправим на теплоход, ему же все равно нужно будет вывести своих итальянцев. Так почему бы им и не повидать соотечественников? — сказал Богданов и пожаловался: — Рук не хватает. Нам бы еще Дубко, но очень уж не вовремя все случилось. Просто нет свободных людей, Дубко на задании.

Богданову очень не хватало своего заместителя и друга Александра Дубко, но штаб отправил его в Румынию. Делить группу было очень плохой идеей. Обычно они работали слаженной командой, в которой у каждого были свои четко отработанные роли. Но именно в том, чтобы члены боевой группы были взаимозаменяемы и могли работать и поодиночке, была уникальность «Дона». Каждый из них был очень хорошим агентом. Вместе же они ударная группировка.

Семенов дал понять, что сейчас важны скорость и политический такт. Дело сложное. В любом случае полетят головы. И нужно собрать как можно больше информации, чтобы не пострадал никто непричастный, а виновные понесли заслуженное наказание. Вот тут как раз Дубко был бы бесценен. Легкий в общении, балагур, он мгновенно располагал к себе людей. Богданов каждый раз восхищался тем, что стоило только Дубко зайти куда-то в помещение, как буквально через пять минут он знал всех, кто там находится, не только по именам, но еще и вкратце по биографиям.

— Всегда завидовал, как он втирается в доверие. У него через пять минут любой волк начинает с рук есть, — улыбнулся Рябов.

— Зависть — это всего лишь недостаток информации, — процитировал Шабарова Богданов. Он знал, что в детстве Саша Дубко был очень застенчивым. И стеснялся даже подавать голос, если в помещении было больше чем два человека. Все то, что сейчас умел Дубко, то, что казалось врожденными талантами, на самом деле было результатом очень кропотливой работы. А свои редкие отпуска майор предпочитал проводить в карельской тишине, где у него был дом, доставшийся от деда.

Кузнецов вроде бы присутствовал за столом, но в разговор напарников не вмешивался. Только под конец веско заметил:

— Если будут нужны дополнительные документы и пропуска, найдите меня, все сделаем. Телефон у вас здесь есть. Звоните мне в любое время. — И он продиктовал номер. Оба, и Богданов, и Рябов, с лету запомнили несколько цифр — профессия обязывала.

— Даже если у телефона окажусь не я, просто скажите время и место, где будет встреча. Мне передадут, — добавил Кузнецов.

— Принято.

После того как он ушел, Богданов кратко описал группу дознавателей и обстоятельства гибели Афанасьева. Оперативник откровенно клевал носом, но спать было еще рано. Два часа — пока что вся роскошь, которую Богданов мог себе позволить.

— Ты уверен, что это не могла быть случайность?

— Слишком много случайностей, учитывая, что кто-то переломал все оборудование для подводного плавания. Плохо, что не подняли тело Афанасьева. У меня есть подозрение, что по пути от самолета к бухте его кто-то опоил. Может быть, сделали укол.

Рябов приподнял брови, глядя на начальство. Тогда Богданов описал все странности в поведении военного водолаза.

— Похоже, конечно, на последствия контузии, которые могли проявиться на нервной почве, но я тебя понял, — кивнул Рябов. — Версия жизнеспособная. А где ящики и вообще вещи Афанасьева?

— Опечатаны, доставят на склад штаба, оттуда их заберет Кузнецов и привезет сюда. Через час.

— Значит, у тебя есть