Сатира и юмор: Стихи, рассказы, басни, фельетоны, эпиграммы болгарских писателей - Петко Славейков Страница 58

на ус —        его сомненье не мучит, какая партия верх ни возьмет,        уж он-то свое получит. Но если порой этот глупый галдеж        становится нестерпимым, он вилы берет и дает по шеям        говорунам одержимым. И сразу становится тихо кругом:        не скрипнут мельницы крылья, не ерзает больше вертлявый конек,        и все покрывается пылью. И бело-зелено-красный флаг        над крышей лениво вьется, и ждет конек с нетерпеньем, когда        новая драка начнется! Так каждую зиму из года в год,        прикрываясь высокой целью, они занимаются, сил не щадя,        парламентской вермишелью. А мельник-хозяин смеется в кулак.        Ему сия катавасия вполне по нутру — недаром страна        так и зовется: «Чудасия»! И он к таким чудесам привык —        в другой стране непонятно, а в этой не только понятно вполне,        но и выгодно, и приятно! Перевод А. Арго.

Георгий Кирков

ПРОПАВШАЯ СОВЕСТЬ

Утром 15 марта 1889 года в богоспасаемом городе Дремиграде произошло следующее чрезвычайное событие.

Господин Петко Чорлов, прозванный для благозвучия Лампой, поднялся с постели в самом тревожном состоянии духа. Сначала он подумал, что ему, должно быть, приснилось что-то страшное, и он стал рыться в памяти, словно разорившийся еврей в счетных книгах, но увы, память его оказалась пустынной, как тупик. Тогда Лампа, накинув безрукавку и скрестив руки наподобие Наполеона перед горящей Москвой, глубоко задумался.

Нелегкое дело размышлять натощак. Это известно каждому, даже дремиградским отцам города, которые и откушав соображают туго. Вот почему Лампа предпочел бы скорее ломать камни, чем голову, но иного пути не было: надо было во что бы то ни стало найти причину душевной тревоги.

И он ее нашел!

— Вот окаянная! — чуть ли не с яростью воскликнул он, просидев битый час в глубоком раздумье. — Я разгадал твое коварство!

Лампа был вне себя от радости и гнева. С необыкновенным проворством он натянул штаны и туфли, нахлобучил шапочку и стрелой вылетел из комнаты.

На лестнице он столкнулся с женой, которая возвращалась из пекарни.

— Ты куда это, Петко? — спросила она в недоумении.

— Прочь, жена! — грозно рявкнул Лампа, сверкнув глазами, и оттолкнул ее в сторону. — Не уйдет она от меня!

С этими словами он воинственно вскинул руки и выбежал из дома.

— Да, прямиком в полицию! — промолвил он, оказавшись на улице. — Сегодня же надо напасть на след.

И Лампа помчался к полицейскому участку.

Как назло, участок находился на другом конце города, и Лампе пришлось совершить довольно-таки длительное путешествие. Ему предстояло миновать торговые ряды, что было не слишком приятно, но Лампу это не смутило. Бушевавшие в его груди чувства делали его слепым и глухим ко всему вокруг.

Через десять — пятнадцать минут он уже оказался перед дверьми участка. Рядом стоял полицейский.

— Пристав у себя? — спросил на ходу Лампа.

— Здесь, — ответил полицейский.

— Проводи меня к нему: у меня важное дело.

Чуть погодя Лампа был уже в кабинете пристава. Толстый и румяный начальник, живописно развалившись, восседал за зеленым столом.

— Добрый день, господин пристав! — неуверенно начал Лампа, приближаясь к столу.

Пристав молча кивнул головой.

— Что вам угодно? — спросил он после краткой паузы.

— Я к вам по очень важному делу.

— Как вы сказали? Извините, я немного туговат на ухо.

— По очень важному делу! — повторил Лампа окрепшим голосом.

— Вот как? Тогда садитесь, пожалуйста.

— Спасибо.

— В чем состоит ваше дело?

— Мое дело, — нерешительно начал Лампа, — состоит в следующем. Сегодня утром просыпаюсь я и, к великому удивлению, замечаю, что пропала моя совесть…

— Пардон, — встрепенулся пристав, — я должен записать. Итак, сегодня утром ваша Софись пропала… — («Странное имя», — мелькнуло у него в голове.) — Хорошо, продолжайте.

— Да, пропала, — скорбно повторил Лампа, — и притом самым коварным образом, оставив меня в неописуемом душевном волнении.

— Хорошо, — снова перебил его пристав, — скажите мне: она у вас законная?

— О да, самая законная, — поспешно подтвердил Лампа. — Хотел бы я знать, у кого она незаконная.

— Может быть, у французов? — заметил пристав.

— Вы правы, но не забывайте, уважаемый господин пристав, что французы безбожники, которые за стакан водки вешают своих священников на фонарных столбах. Мы люди совсем другой породы.

— Совершенно верно, но не будем об этом. Позвольте задать вам еще несколько вопросов.

— Пожалуйста.

— Сколько ей лет?