Приятного аппетита - Владимир Ефимович Комов Страница 41

— И жить по поговорке: даже куста бояться, — абсолютно недипломатично добавила хозяйка вагона.

Комментатор

Никто не упрашивал Афанасия Парфеновича Шкуркина стать тамадой — он сам решил, что историческая справедливость требует возглавить юбилейное чествование скромнейшего инженера Колесникова. Да и все гости были под стать виновнику торжества — неговорливые, застенчивые, строго воспитанные.

Вот и решил самозваный тамада, по ходу действия, преподать собравшимся несколько предметных уроков хорошего тона.

Первым-наперво перебрал жен и мужей, не столько остроумно, сколько бесцеремонно комментируя эту акцию:

— Наверняка надоели друг другу больше горькой редьки. Зачем же и тут вместе?..

Затем стал разворачивать подарки, сопровождая каждый из них своим замечанием:

— Вот перед вами настольные часы. Тяжеловаты больно — могут пригодиться разве при решении семейных отношений. Тем более что наверняка часа два потикают — и навсегда остановятся…

«Авторы» подарка стали ерзать и виновато смотреть на хозяина.

— Рядом, — продолжал Афанасий Парфенович, — набор рюмок и фужеров. Чепуховые, скажу прямо, — не хрустальные. Годятся разве лишь только для общепита, да и то для забегаловок на трассе!..

Немолодая пара, уличенная в некачественном подарке, густо покраснела и потупила взор.

— Мало привлекательного и в этой штуковине, — и Шкуркин высоко поднял настольную лампу, — немодная, малопрактичная — словом, ширпотреб!

Тут же тамада раскритиковал женщину, «притащившую» чемоданчик-дипломат.

— Неужели неясно, что импортный лучше? А в этом только макароны россыпью носить.

Посрамленная гостья до того растерялась, что опрокинула стакан с минеральной водой.

Но особенно досталось чете, принесшей восьмитомник широко известного писателя.

— Подумать только, до чего дошли! С каких это пор книги стали подарком для юбиляров?!

А сам юбиляр то и дело дергал тамаду за рукав, но тот был в экстазе и не обращал никакого внимания.

…Напряжение за столом нарастало. Уже не шептались, не переглядывались друг с другом, а молча сидели, понурив головы.

А когда снова надо было провозглашать тост (с превеликим трудом первым раскачался друг юбиляра, пригвожденный к позорному столбу за потенциально бракованные часы), стало вовсе невмоготу…

Афанасий Парфенович гневно клеймил любого, кто не допивал до конца очередную рюмку, бокал. Такой энергии к словоизлиянию могли бы позавидовать даже прославленные древнеримские ораторы.

— Да вы что, демонстративно пренебрегаете юбиляром? — гремел Афанасий Парфенович. — Вы что, диетчики, дистрофики, рахитики? Эх, дремучие невежды, — не знаете правил, этикета поведения…

И, странное дело, одни сдавались, другие — потихоньку сетовали, третьи — с укоризной смотрели на Шкуркина…

И вдруг исподволь копившееся возмущение прорвалось. Чета, которая преподнесла восьмитомник, не сговариваясь, поднялась, женщина твердо сказала:

— Вы ведете себя непристойно! Всех подряд оскорбляете. А юбиляр сгорает от стыда и не может вас унять… В общем, почти испортили вечер. Пусть с опозданием — предлагаю лишить вас, гражданин Шкуркин, самовольно присвоенных полномочий.

Все дружно зааплодировали. А когда бывший тамада пошел к выходу, бормоча себе под нос: «Вот так. Делай людям добро… Отблагодарили! Деревенщина, темнота», — все вдруг оживились, заулыбались.

Вечер продолжался, точнее — начался…

Об авторе

Воронежский литератор Владимир Комов родился в Запорожье в 1919 году. Закончил Московский институт философии, литературы и истории и ВПШ при ЦК КПСС. Более тридцати пяти лет работает в печати. Сейчас он собственный корреспондент газеты «Известия».

Член Союза писателей СССР, заслуженный работник культуры РСФСР, Владимир Комов — автор ряда сборников сатирических и юмористических рассказов, очерков, выходивших в разное время в издательствах «Правда», «Известия», «Советский писатель», «Советская Россия».

Рассказы В. Комова представлены в антологиях советской сатиры и переведены на некоторые языки народов СССР, а также изданы в Болгарии, Венгрии, ГДР, Чехословакии, Югославии, Италии.