Радиус хрупкости - Ольга Птицева Страница 7

— В смысле?

— Старые шутки, — отрезала Женя. — Даже в голову не бери.

Сеня и не стала. Иначе для ладоней Антона там не осталось бы места. Домой они шли вместе. Лысый палисадник, вывеска продуктового на углу дома и затоптанная детская площадка с перевернутой урной. Зато у панельной пятиэтажки внезапно раскинулась клумба — роскошная ваза, а в ней нежные бархатцы и кустовые розы, томные в своем увядании.

— Это Зинаида Андреевна растит, — объяснил Антон. — Бабушка из сорок шестого дома. Ходит, поливает, высаживает. Никто ее не просит, а она все равно возится.

— Молодец какая. — Сеня наклонилась к кусту и вдохнула поглубже; пахло осенью и влажной землей.

Этот запах смешался с остальными — асфальтом, мусоркой у магазина и мелом, которым пахли волосы Антона; он тоже наклонился к клумбе и глубоко дышал, прикрыв глаза. На левой щеке у него было три родинки. Одна побольше, и две совсем маленькие.

— И цветы никто не рвет?

Антон отстранился:

— Рвут, конечно. А Зинаида Андреевна новые высаживает. Пойдем?

Сеня судорожно искала тему для разговора, но в голову лезла одна ерунда: а ты здесь родился? А какой у тебя любимый цвет? А куда бы ты отсюда уехал, если бы мог? Хоть анкету в тетрадке заводи. Можно и про знак зодиака спросить, что уж. Гера бы оценила.

— Как тебе первый день? — первым нашелся Антон.

Сеня облизнула пересохшие губы.

— Нормально. Только сосед у меня странный. Ни слова за весь день не сказал.

— Фрост? — Антон поправил на плече ремень сумки с учебниками. — Он такой, да.

— Из тех, кто рвет цветы на клумбе? — попыталась пошутить Сеня, но вышло криво.

— Нет, не из этих. — Антон остановился на перекрестке. — Мне направо теперь, я на Комиссарова живу. А ты на Строителей?

Сеня кивнула.

— Завтра увидимся.

Проводила его взглядом. Он шел по обочине дороги. Мимо проехала тонированная легковушка, просигналила приветственно, Антон в ответ поднял руку. Чужой город жил чужой жизнью. И становиться его частью не хотелось.

А теперь Сеня стояла у окна в комнате, которую мама по привычке нарекла детской, и смотрела на перекресток между улицей Комиссарова и Трудовой. Ей казалось, что в комнате чуть заметно пахнет влажной землей, осенью и мелом. Запахом новой жизни, которую хочешь не хочешь, а придется прожить до конца. Фрост

Четыре яйца, треть стакана теплого молока, соль и перец по вкусу. Взболтать сначала только яйца, чтобы появилась легкая пеночка. Можно с помощью венчика, можно просто вилкой. Потом добавить молоко и хорошенько перемешать, потом посолить. В сковороду налить подсолнечное масло, прогреть, добавить кусочек сливочного. Когда растает, залить яично-молочное, уменьшить огонь и накрыть крышкой. Минуты через три, когда схватится, можно приоткрыть и пошкрябать лопаткой, чтобы снизу не подгорало. А можно просто перемешать, но тогда пышный омлет не получится.

Фрост отложил исходящую паром крышку и начал осторожно приподнимать пласты будущего омлета и переворачивать их. Так и пропечется, и не станет месивом. Потом засыпал слой тертого сыра. И снова накрыл крышкой. Еще минут пять на слабом огне — и будет готово.

Папа сидел на табуретке у холодильника и молол кофе. Зерна он заказывал в Москве у давнего приятеля. Тот присылал сразу много, а брал дешево. Наверное, по старой памяти. Первую пару дней зерна одуряюще пахли. Запах доносился из плотно закрытого пакета, растекался по квартире, щекотал ноздри и мешал спать. Фрост чувствовал его сквозь сон, вдыхал глубоко, выдыхал медленно. А когда все-таки засыпал, то ему снились старый дом и старая жизнь. Просыпаться после этих снов было совсем уж невыносимо. Но потом запах утихал. И дома снова воцарялся привычный дух сырого дерева и папиных сигарет, которые он прятал на обувной полке.

— В турочке сегодня заварим? — спросил папа и замер с мельницей в руках.

Мельница была старая, купленная в Стамбуле до рождения Фроста. Медная ручка искривилась, ступка потускнела и стала отдавать зеленым. Папа смеялся, что в нее можно просто заливать кипяток и пить кофе, не заваривая. А то и не засыпая зерен.

— Как хочешь, — ответил Фрост, снял сковородку с плиты и поставил на тонкий спил дерева, который они приловчили под подставку. — Два бутера съешь?

Папа рассеянно кивнул, приоткрыл мельницу, сунул в нее нос, посидел так, выпрямился и начал домалывать.

— Крупновато, — поделился он. — Если бы во френч-прессе заваривали, то подошло бы. А в турочке надо помельче.

Можно было ответить, мол, во френч-прессе кофе водянистей получается, плотность уже не та, даже крепость падает. А в турке, понятное дело, выходит куда ярче. Они потому и варят всегда только так, даже на гейзер не переходят. Но слова подбирались медленно и вязко. Шумело в голове, как в старом телевизоре, отключенном от антенны. Еще чуть — и вспыхнет голубой экран. Фрост потянулся за тарелками, сморщился от боли в правом запястье. Определенно, стоило поспать. И не мутные полтора часа. А хотя бы четыре.

Пока он возился, омлет успел покрыться сырной корочкой. Фрост разделил его на две половины, разложил по тарелкам. Отошел от плиты, чтобы не мешать папе, тот уже приступил к варке и шептал что-то чуть слышно, наверное просил турочку, чтобы кофе не горчил. Не подведи нас, милая. И так денек назревает так себе.

— Что-то ты смурной, — заметил папа, когда кофе был разлит по чашкам, а масло на подсушенном хлебе растеклось желтой лужицей. — В школе чего?

Фрост усиленно двигал челюстями, чтобы не уснуть прямо за столом, и отвечать не собирался.

— Ты, если не успеваешь что-то, мне скажи. Прижмемся, наймем тебе репетитора.

Омлет оказался пересоленным, кофе ощутимо горчил, запястье ныло так, что даже вилку держать было трудно. Фрост попробовал разозлиться: злость поддерживала в нем тонус, но спать хотелось слишком уж сильно.

— Все нормально, пап. Программа легкая, не парься.

Папа парился. Между бровей у него собралась морщина. Фрост пригляделся и с удивлением заметил, что брови у отца стали седыми. И клоки волос, торчащие из ноздрей, тоже. Когда только успели? Или это Фрост слишком редко смотрел на папу вот так — пристально, не отводя глаз?

— Ты мне сразу говори, — повторил папа.

Фрост потянулся посмотреть время.