Корабль костей и зубов - Карина Халле Страница 4

Эдония подошла к упавшему зубу, подняла его, затем вернулась ко мне и вложила мне в ладонь.

— Вот. У тебя останется напоминание о том, кем ты была. Когда ты станешь жалеть о своей жизни наверху, сможешь вспомнить, что единственным другом у тебя была проклятая акула.

— Подожди. С чего бы мне жалеть о жизни наверху? — произнесла я, начиная паниковать.

Но Эдония ничего не ответила. Вместо этого она ухмыльнулась самой злобной улыбкой, которая до сих пор преследует меня в кошмарах, и схватила нож, возникший, казалось, из ниоткуда.

Щупальце, державшее Нилла, молниеносно выбросилось вперед и обвилось вокруг меня, зажав мне рот.

Я закричала.

Затем Эдония взяла мой язык пальцами, провела по нему острым лезвием, пока в голове не взорвалась боль и вода не окрасилась моей кровью.

Крик оборвался.

Часть первая

Восток

ГЛАВА 1

Марен

ДЕСЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

— Вот и все, принцесса, — произносит Дафна, моя фрейлина, заканчивая возиться с моими волосами. — Хороша как всегда. Впору для всей королевской рати, я бы сказала.

Я вглядываюсь в зеркало, видя и в то же время не видя своего отражения, и выдавливаю натянутую улыбку.

— Спасибо тебе, Дафна, — тихо говорю я, касаясь пальцами зуба Нилла, висящего на изящной серебряной цепочке. Скоро я сниму его, зная, как сильно бесится Эрик, когда видит его на мне.

— Жаль, что здесь так серо и темно, толком и не разглядеть вас, — фыркает она, оглядывая мои покои. — Всего лишь камин да пара бра на всю комнату. Полагаю, королевские дворцы бывают разными, верно? Это совсем не то, что наш дом, Ваше Высочество.

Дворец принца Фердинанда, возможно, не столь грандиозен, как тот, что занимаем мы с Эриком в Вемметофте, но это место находится на другом конце света, и мало того, принц даже не живет здесь большую часть времени. У Эрика и Фердинанда слишком много общего: оба они проводят годы, разъезжая по миру и транжиря деньги вместо того, чтобы хоть как-то заниматься своими семьями, если не считать просьб о дополнительных средствах.

Что до Фердинанда, он обосновывается здесь, в Бутуане, на пару месяцев в году, а остальное время проводит в разных уголках империи, принадлежащей его отцу, королю Филиппу V. Мы с Эриком путешествовали на нашем королевском корабле «Элефантен», и наши странствия были не слишком-то непохожи. Разница лишь в том, что в этом году нас ждали дома по приказу нашего короля, отца принца Эрика, Фредерика IV. Я рассчитывала, что мы продолжим кругосветное путешествие, следуя по ветрам пассатов вверх и через океан к колониям, но долг наконец призвал моего мужа, а следом и меня.

Сказать, что я разочарована — значит ничего не сказать. Я надеялась, что, когда корабль причалит к суше по ту сторону великого океана, мне удастся найти дорогу домой, пусть даже для меня как для человека это было бы бесполезно. И все же я днями и ночами мечтала броситься за борт, плыть все глубже и глубже в пучину, пока не окажусь в Королевстве Лимонос. Пусть даже я смогла бы пробыть под водой лишь столько, сколько позволят легкие, мне просто хотелось хотя бы краем глаза взглянуть на отца и сестер. Получить шанс сказать им, что я сожалею, что совершила страшную ошибку, что я люблю их и сделала бы все, чтобы быть с ними.

По крайней мере, я могла бы найти Эдонию и заставить ее снять заклятие. Если бы она отказалась, я была готова ее убить. О, я представляла, как убиваю ее, бесчисленное множество раз за последние десять лет, особенно после ссор с Эриком, когда чувствовала себя беспомощной и растоптанной собственными дурацкими решениями. Я представляла, каково это — снова обрести когти и бритвенно-острые зубы, вонзить их ей в яремную вену и разорвать ее красивое горло, так чтобы вода окрасилась кровью.

— Вы в порядке, принцесса? — спрашивает Дафна, вглядываясь в меня. — Вы кажетесь какой-то бледной. В такой полутьме и не разберешь, — добавляет она с ворчанием.

— Я в порядке.

Я откашливаюсь и смотрю на свое лицо в зеркало, наконец позволяя себе взглянуть на отражение. Я ненавижу зеркала, ненавижу ту пустоту, которую всегда вижу в своих глазах. Когда я была сиреной, я часто любовалась своим отражением в битых зеркалах и стеклах, которые мои сестры поднимали с затонувших кораблей, но сейчас я совсем не похожа на себя прежнюю. Раньше мои глаза были ярко-синими и менялись от бледно-бирюзового цвета мелких отмелей до светящегося оттенка фосфорицирующего планктона — все зависело от моего настроения.

Теперь же они просто оттенка бескрайнего моря, а женщина, которая смотрит на меня из зазеркалья, мне незнакома, особенно с волосами, уложенными на макушке в замысловатые локоны. Сейчас это модно среди всех дам, но я бы предпочла распустить волосы, чтобы они лежали свободными волнами чернил, и ослабить тугие шнурки на талии. Ужасно осознавать, что корсет сделан из китового уса — из костей животных, которых я считала друзьями.

Единственное, что осталось от моего прежнего я — это выцветшие следы жабр, три бледные линии по обеим сторонам шеи, настолько незаметные, что их можно разглядеть лишь при определенном освещении. Символ моей подводной жизни до того, как я променяла ее на другую.

— Ну разве вы не прелестны? — бормочет Дафна, поправляя несколько пружинистых прядей у меня на голове. — Милое зрелище для вашей последней ночи на суше. Не сомневаюсь, что принцы будут скучать друг по другу, когда мы снова поднимем якоря.

У меня скручивает желудок при этой мысли. Эрик будет скучать по Фердинанду — родному по духу человеку в их кутежах, а может, и не только. Он будет скучать по той свободе, что давал им корабль. Большую часть этого путешествия он был со мной добрее, менее жестоким и придирчивым. Он счастлив только тогда, когда исследует новые места, когда находится вдали от бдительного взора своей семьи, и я боюсь представить, как возвращение домой отразится на его настроении.

Бросься за борт, говорю я себе. Позволь морю забрать тебя. Лучше утонуть и умереть, чем жить с этим человеком и тем чудовищем, в которое он снова превратится.

Я с трудом сглатываю слюну и перебираю пальцами акулий зуб.

— Дафна, — тихо говорю я. — Когда ты была моложе, ты совершала что-то настолько безрассудное, о чем жалеешь по сей день?

Дафна моргает, глядя на меня в зеркальном отражении. Она была моей фрейлиной с самого замужества за принцем и проходила со мной сквозь огонь и воду, храня