Снегурочка - Лана Мур Страница 22

Спасали смертных, нарекая «ведьмой»,

И в жертву принося у алтаря,

Крестились за грехи твои в молебне.

Таких, как ты, боялись как огня,

За искушенье человечьей плоти.

Тебя одну за все грехи виня,

За то, что ты гуляешь на свободе…

А ты молчала, слыша эту ложь,

И принимала тщетные усилья,

Когда холодный острый чей-то нож

Старался уничтожить твои крылья…

Вполне возможно, что родись ты на несколько веков раньше, твое совершенство посчитали бы подарком Сатаны.

– Что такого интересного увидел? – твой шепот и ерзанье по мне развеяли наваждение и отвлекли от лиричного настроя.

Горячие прикосновения, оставляемые влажные следы и острый запах навевали совсем другие мысли. Они полностью заполнили сознание и не осталось ничего иного, кроме как подчиниться.

– Ты просвечиваешь.

Комментируя свои действия, я немного приподнял твою грудь и сжал и без того твердый сосок. Ты дернулась, и мое тело отозвалось усилившейся пульсацией. Еще немного подразнив, кончиками пальцев скользнул к шее и, приподнявшись на локте, зарылся в теплые волосы.

Ты порывисто вздохнула и откинула голову, будто потакая моим недавним желаниям, открыла взгляду напряженно изогнутую шею и горло под тонкой кожей.

Облизнул пересохшие губы и лег, притянув тебя ближе, а освободившейся рукой провел от груди к впадинке на месте соединения ребер.

– Извращенец, – выпалила ты и сжав пальцами шею укусила меня за губу.

«Это я-то извращенец?» – мысленно возмутился я, перекатываясь и подминая тебя под себя. – «Сначала задница, сейчас губа. Скоро ничего целого не останется», – но вслух только поправил:

– Врач.

– Одно другому не мешает, – взбрыкнув и снова оказавшись на мне, заявила ты.

Все наши кувыркания и взаимные подшучивания в конце концов привели к тому, к чему и должны – с коротким, перешедшим в тихий стон выдохом, ты приподнялась и снова опустилась, а я практически ослеп, будто дальним светом по глазам хлестнула фарами встречная машина.

– Я по-прежнему все вижу, – положив руки тебе на бедра, вдавил в себя. Мало того, что не видел, но еще и не чувствовать тебя – это перебор. Большими пальцами погладил пониже пупка. – Здесь ты светишься ярче всего.

И не врал – в слепящем белом свете я видел алую пульсацию.

– Хватит изображать рентген, – ты толкнула меня бедрами, и кроме бело и алого я увидел россыпь разноцветных искр.

Будто боясь потерять, я крепче стиснул твою талию, и чувствовал только сжимающие меня горячие бедра и твои требовательные толчки.

Я куда-то летел, а вокруг бешеным вихрем вращались и сменяли друг друга невероятно яркие вспышки, и с каждым грудным вскриком – твоим или моим, сложно разобрать – они пропитывали меня и продолжали безумный хоровод.

Напряженная, как струна, ты двигалась в рваном ритме, пока, жалобно заскулив, не прогнулась, вонзив в меня ногти. Одна, вторая – я чувствовал каждую волну спазмов, что чувствовала ты, и мир разлетелся искрящейся пылью. На ощупь я нашел твои руки и притянул к себе. Каждое твое движение вызывало ответное у меня.

Все еще содрогаясь, ты упала на меня, и я поймал сорвавшийся с губ протяжный стон – все мое, никому не отдам.

Восстанавливая дыхание, мы свернулись у камина, а мир постепенно собирался в целую картинку и обретал четкость.

Приятное утомление и расслабленность наполняли тело. Я вдыхал уютный запах твоих волос, а глаза закрывались сами собой.

– Теперь, когда разогнали твою заледеневшую кровь, можно и поспать, – обхватив, я придвинул тебя ближе и почувствовал, как ягодицы касаются живота.

– Так все было только, чтобы я не простыла? – почти искренне возмутилась ты, но в голосе слышались сонные нотки.

Ты продолжала еще что-то говорить, а я что-то отвечал, но все глубже проваливался в сон.

Глава 11

Я проснулся от того, что затекла рука. Свечи догорели и погасли, так же, как и камин, а лунный свет, проникая через незанавешенное окно и широко раскинувшись, ложился на пол белесой дорожкой, чтобы потом запутаться в темном облаке беспорядочных кудряшек.

Осторожно переложил твою растрепанную голову и подошел к окну. Черно-синее небо сверкало холодной россыпью звезд. Бледный диск уже клонился к горизонту, а с другой стороны обозначилась узкая светлеющая полоска. Воздух поражал пронзительной чистотой, словно вчерашние тучи упали на землю и укрыли ее толстым одеялом, расцвеченным желтыми пятнами фонарей. Вместе с робким рассветом они пытались потеснить нехотя отступающую ночь.

Видимо, обрыв устранили, и пора приниматься за дела. Не включая свет, чтобы не будить тебя, я отправила на второй этаж, но остановился – ты так умудрилась свернуться под пледом, что видна была только макушка, и больше всего напоминала меховой клубок или спящую кошку. Я не понимал, как вообще ты можешь дышать, поскольку даже нос спрятался в длинном ворсе.

С трудом оторвавшись от рассматривания того, как уютно ты спишь, и подавив желание вернуться под плед, я пошел одеваться.

Помня, вчерашнюю попытку выйти, я прошел на кухню. Осторожно открыв окно, вылез на улицу и сразу же по пояс провалился в снег. Вытащил лопату и энергично принялся раскидывать рыхлые сугробы, пробивая дорогу к двери и к калитке. Откопал машину, снеговика под елкой и остановился, переводя дыхание. Ночная метель не оставила и намека на то, что ты здесь была, а я рассматривал фигурку белобородого старика и думал, как же хорошо, что приобретая его, я так и не нашел подходящей снегурочки.

Вдруг, если бы под елкой находился полный комплект сказочных персонажей, то снегопад не принес бы тебя, и не было бы безумства этой ночи.

После активной физической работы мышцы приятно ныли, и я с чувством потянулся. Утренний морозец уже пощипывал шею, нос и руки. Я закинул голову, вдыхая звонкий воздух и обомлел – пока сражался со снеговым беспределом, небо успело полинять и из темно-синего стало ярко-голубым, а от слепящего солнечного света резало глаза.

Требуя завтрак, желудок громко заурчал, и я пошел домой, теперь уже через расчищенную дверь.

Полагая, что ты еще спишь, я постарался как можно тише отряхнуть снег и громко не пыхтеть, но, подняв голову, увидел свой плед, шапку взъерошенных волос, а между ними блестящие и немного испуганные глаза.

Конечно же, я исчез и оставил тебя одну в совершенно незнакомом доме. К тому же еще и убрал из гостиной всю нашу одежду.

– Выспалась? – и как можно жизнерадостнее улыбнулся. Я боялся, что выспавшись и отойдя от вчерашнего происшествия, ты можешь пожалеть о том, что произошло между нами,