Святые и Убийцы - Фэя Моран Страница 21

– Это правда? – спрашивает один из Старейшин.

Брикард опускает устало голову и подтверждает слова Змея.

– Девчонка погибла?

– Был и такой случай, но Микаэль говорит о другой девушке, – отрицательно качает головой лидер Ордена Когтей. – Вторжение тварей помешало её состязанию с макартом.

– Это одна из плохих новостей. – Элрод, самый мрачный из Старейшин, делает шаг вперёд, ударяя по земле своей тростью. – Охотники погибают, нам нужны новые. Мы не можем допускать того, чтобы Испытания Наездника оставались незавершёнными.

Так назначьте меня Охотницей и без этого, хочется крикнуть мне. Я здесь, я готова как никогда!

Но я молчу. Дерево у меня под руками твёрдо держит моё тело над головами говорящих. Даже дыхание останавливается, не желая каким-то образом меня выдавать.

– Я всё понимаю, – продолжает Брикард. – Я соберу больше Охотников сегодня же. Мы отправимся в Каильту при первом же проблеске луны в небе.

– Поспеши. Король ждёт вашего скорого прихода. Письма уже были разосланы.

На этом их переговоры завершаются.

А я начинаю крутить в голове мысль, так похожую на меня: мне нужно отправляться с ними. И я добьюсь этого, чего бы мне это ни стоило.

Да, я всё ещё не Охотница, но моё тело готово, мои руки готовы, глаза, голова и мысли в ней… Всё во мне трепещет и готово к бою.

Никто уже не думает об обеде, когда наступает его время. Стол возле логова, всегда ранее накрытый и полный Охотников, пуст. Весёлые крики детей, ползущих по дорожкам, и поющие голоса заменил плач из домов, где кто-то оплакивал потерю. А потерь много.

Я не могу всё это слушать.

Мне хочется закрыть уши и сжаться в комок где-нибудь в углу, хотя меня с детства учили тому, чтобы быть готовой к смертям. Что друзья и близкие будут умирать. Что чудовища нагрянут в самый неожиданный момент и убьют кого-то из тех, кого я считаю родным человеком.

Ведь так и случилось. Чудовища нагрянули, но пока не тронули никого, кто был близок моему сердцу.

И когда я об этом думаю, я задумываюсь о Керане. Представляю, как доходит новость о том, что он мёртв. Что его растерзал какой-нибудь ковон или дусар. Внутри сжимается сердце от таких мыслей, а потом будто кровоточит прямо у меня в груди.

Невыносимо… Такое бремя разломает меня на части.

Прямо сейчас я вижу его среди людей, помогающим им сдвигать тележку с лекарствами, которые везут в Лечебницу. Вообще Охотники совершенно не обязаны как-то участвовать в бытовой жизни людей, но Керан всегда всем помогает, когда у него есть на это время.

Я подхожу к нему с намерением задать вопрос.

– Керан?

Он поворачивается на мой голос моментально. Откладывает ящик в телегу, велит людям толкать её дальше, смотрит на меня с волнением и интересом одновременно.

– Что-то случилось? – спрашивает он.

– Знаешь ли ты о других деревнях? Нападали ли монстры на Бофру?

Мне не удалось скрыть страха в голосе. Ведь задавая свой вопрос, я вспоминаю Сирину. Она из тех, кто никогда без посторонней помощи не сможет себя защитить.

– Нет. Бофра в порядке, но нападения были совершены на малые деревни ближе к Каильте. Причём, если судить по поступившим в логово письмам, они все случились одновременно.

Я в ужасе представляю, как это должно было выглядеть. Огромная стая свирепых чудищ нападает на деревни и беспощадно рвёт на части невинных людей.

И снова кровь застилает мне глаза.

– Чем я могу помочь? – решаюсь спросить я.

Керан молчит, тоскливо глядит мне в глаза. Его взгляд такой грустный, что у меня щемит сердце. Видеть его таким – всё равно что получать осколок в собственное сердце.

– Нура, мне очень жаль. Мне, правда, жаль.

Он не успокаивает меня словами, подобными тому, что выдал Мистлок. Он не подбадривает меня надеждами, говоря нечто вроде: «Мы что-нибудь придумаем». Потому что Керан точно знает, что уже ничего нельзя поделать.

– Всё, что мне нужно от тебя – чтобы ты оставалась в безопасности вместе с моим братом. Чтобы ты о нём позаботилась, пока нас не будет. Обещай мне, что сделаешь это.

И я обещаю, прекрасно заранее зная, что не сдержу своего слова.

Керан благодарно кивает мне и уходит, чтобы продолжить помогать людям. А я набираю побольше воздуха в лёгкие, чтобы сила прошлась по всему моему телу. Чтобы страх уполз куда-нибудь далеко и больше меня не достал.

А потом я уверенно возвращаюсь в дом Атталей за своим луком, колчаном со стрелами и кинжалом. Собираюсь, надеваю лёгкую одежду: коричневую рубаху с кожаным поясом, штаны, прочно завязываю шарф, обуваюсь в бесшумные сапоги.

Только вчера я думала, что сегодня мне суждено выбросить свою простую одежду и облачиться в чёрное с золотым одеяние Охотников, а сейчас стою в том же наряде, в каком хожу уже несколько лет.

Печально, но времени на страдания у меня уже нет.

Выйдя из дома, я прячусь за куст, когда мимо пробегает три Охотника – вооружённых и готовых к поездке. Они наверняка при виде меня замыслили бы сообщить о моём подозрительном виде Брикарду, а он ни за что на свете не согласится взять меня с собой.

Прежде чем покинуть дом Атталей, я пишу Мистлоку записку и сую под дверь его комнаты:

Знаю, ты меня ненавидишь после последнего разговора, но я не могу оставаться в стороне. Ты прекрасно знаешь меня как никто другой.

Я отправляюсь вместе с Охотниками. Проберусь как-нибудь в их карету. Потому что сидеть в ожидании не для меня.

Я люблю тебя, Мистлок. Ты один из немногих родных мне людей. Передавай привет Сирине и позаботься о ней. Надеюсь, я успею вернуться к вашей свадьбе.

С любовью, Нура

А потом я натягиваю на голову капюшон и прикрываю лицо тканью. Прохожу мимо людей, что тащат камни и солому, намереваясь починить крыши домов, мимо рыдающих матерей, потерявших своих детей… Не может быть смерти хуже, чем быть растерзанным монстром.

За всё нужно мстить. За каждую пролитую кровью нужно пролить в ответ. Так меня учил Орден Когтей. Поэтому, наверное, я и решилась отправиться с ними.

Сперва я некоторое время подкрепляюсь, второпях заталкивая еду себе в рот. Мне необходимы силы, а еда поможет ею овладеть. По крайней мере, её должно быть достаточно для того, чтобы я