Кофейня «Маленький дракон» - Амна Тахир Куреши Страница 12

Пока он не встретил Сафиру – луч света во мраке. С ее появлением Эйден почувствовал, что все наладится.

Покуда он сосредоточен на главном – на Искорке. Пока Сафира его обучает, он будет в надежных руках, а что важнее всего – в безопасности. Вдали от Стерлингов и от гонок. Вот почему Эйдену необходимо держаться в стороне – так будет лучше для всех.

Эйдену нужно, чтобы с Искоркой все было хорошо, пускай он и не питал особой любви к маленькому монстру. Поэтому он не отдал Искорку никому из своих двоюродных братьев и сестер или другим родственникам: Искорка – единственное, что осталось от Дэнни. Искорка вылупился из яйца Уголька – драконихи Дэнни, которую брат очень любил. Между ними была одна из самых крепких связей, какие Эйден только видел.

Эйден не допустит, чтобы драконенок угодил в опасные гонки.

Искорка в надежных руках. По пути домой Эйден вспоминал, как Сафира осыпала драконенка поцелуями, как нежна и добра она была. Его это восхищало.

Эйден так привык к замкнутости, что его раздражала чужая открытость и свобода. Пролейся на него хоть капля ее света, даже такой, как Эйден, захотел бы быть рядом.

Он чуть было не остался, когда Сафира попросила об этом, глядя на него большими карими глазами, но нужно проявить твердость. Гонки опасны потому, что драконы входят в раж и становятся кровожадными. Обычно они заканчивались тем, что либо всадники, либо драконы, либо и те и другие получали травмы, если не погибали. Потому они запрещены законом, но, само собой, дракканские семьи умели защитить свои интересы.

Эйден вдруг осознал, что дошел до дома и оказался перед своей дверью. Порой он так погружался в мысли, что забывал обо всем вокруг. Обычно он с удовольствием прогуливался по извилистой дороге, ведшей к дому, любовался свежей листвой на деревьях и готовыми распуститься бутонами. Но сегодня он так задумался, что ничего не заметил.

Достав ключи, он вошел в дом и вдохнул запах мяты. У него повсюду были расставлены кустики мяты, мятный чай хорошо его успокаивал. Эйден не особо любил кофе, потому и удивился тем утром, что ему очень понравился напиток, который приготовила Сафира. (Он даже призадумался, что ему так приглянулось – кофе или она сама.)

Эйден положил ключи на столик у входа и включил свет, открывая взору свое комфортное жилище. Он любил чистоту и порядок, а потому в доме была только необходимая мебель и несколько растений в горшках.

Он заметил небольшой беспорядок на обеденном столе, оставленный этим утром Искоркой, который был недоволен тем, что ушел из кафе Сафиры и отправился домой с Эйденом. Искорка разбросал всю почту, и теперь Эйден собирал конверты и складывал их аккуратной стопкой на столе.

Он со вздохом огляделся. В доме стояла тишина, и оттого возникало жуткое ощущение. С тех пор, как Искорка вылупился из яйца, у Эйдена не было ни минуты покоя. Он решил насладиться моментом, пошел на кухню и достал продукты, чтобы приготовить себе ужин.

Эйден спокойно запекал курицу с рисом – блюдо, которое не готовил уже давно. Притом что Искорка постоянно носился из угла в угол, Эйден смирился, что приходится готовить на скорую руку, а есть еще быстрее, пока драконенок не учинил еще больший погром.

Закончив, Эйден сел за стол и приступил к еде. А между делом оглядел свой маленький дом, испытывая странное чувство. Он ожидал насладиться вечером, но вместо этого почувствовал… одиночество.

А когда его настигало одиночество, вспыхивала тоска по брату. Словно зубная боль, которую можно не замечать весь день, пока занимаешься делами, общаешься и смеешься, но когда ложишься спать в тишине, она усиливается многократно.

Всегда, когда Эйден тосковал по Дэнни, он испытывал вину за каждый раз, когда раздражался на брата или был нетерпелив. Дэнни был не в меру активным – чем немного напоминал Искорку, – и порой (ну ладно, большую часть времени) Эйдену хотелось тишины и покоя. Он не желал развлекаться с Дэнни, отправляться в какое-то большое путешествие – он хотел просто остаться дома.

И теперь, когда Дэнни не стало, Эйден вспоминал, сколько раз мог попросту согласиться. Взять себя в руки и провести время со своим братом. Со своим лучшим другом.

Может, ему и правда следует быть рядом, пока Сафира занимается с Искоркой.

Обычно Эйден не любил находиться среди людей, особенно малознакомых, но в Сафире было что-то необъяснимое. То, как она смотрела на него, словно с любопытством. Он подумал, что она могла бы в самом деле понять его, если он ей позволит.

Ему не обязательно создавать связь с Искоркой… Он все равно будет в безопасности. Эйден мог просто наблюдать! Все равно дрессировщица интересовала его больше, чем дракон.

Звонок в дверь прервал его размышления. Сердце болезненно екнуло, и он схватился за грудь. Неужели это она? Прямиком из его мыслей?

Эйден встал и подошел к двери, чувствуя, как колотится сердце. Но когда открыл, то увидел совсем другого человека.

Свою двоюродную сестру Эммелин.

– Ох. – Он сник. – Что ты здесь делаешь?

– Приветик! – Она поцеловала его в щеку, будто не замечая его дурное настроение.

Сестра вошла в облаке духов, стуча каблуками по полу. Эйден закрыл за ней дверь, пока она снимала пальто, под которым оказалось дорогое на вид шелковое платье.

Эммелин подвела глаза кайалом и накрасила губы кроваво-красной помадой. Можно было подумать, что она вернулась с роскошной вечеринки, но Эйден хорошо знал сестру и понимал, что это ее привычный образ.

Она повесила пальто и повернулась к нему с ослепительной улыбкой.

– Я тоже рада тебя видеть! У меня все хорошо, спасибо, что спросил. Да, конечно, я останусь на ужин, очень любезно с твоей стороны! Что ты приготовил?

Эммелин прошла к столу и села на место Эйдена. Откинула длинные черные волосы назад и принялась есть с его тарелки, которая так и осталась почти нетронутой. Эйден так погрузился в мысли, что ничего толком не съел.

Взяв вторую тарелку, Эйден положил себе еще одну порцию и сел за стол рядом с сестрой. Характеры друг друга их не раздражали.

К тому же у Эйдена не было друзей – поскольку у них с Дэнни был только год разницы, Эйден в них и не нуждался, ведь у него всегда был брат. Но Эмми – единственная из его двоюродных сестер, с кем он был близок.

– О-о, как вкусно, – сказала Эммелин, а затем огляделась. – А где