Либежгора - Рустам Разуванов Страница 86

– Значит, после обеда?

– После обеда!

Мы все пошли домой через дорогу. Стоял солнечный день, хоть и прохладный. Теперь с каждым днем становилось все холоднее и холоднее. Баба Нина стояла у калитки и смотрела нам вслед, словно провожала в дальнюю дорогу, хотя жили мы напротив. Стояла и смотрела. И что-то мне в этом не нравилось… Она хоть и помогала нам, но мне всегда казалось, что у нее какой-то свой личный интерес. Другой.

Глава 36. Мужики в фуфайках

Дома было тихо, спокойно и привычно. Все как обычно, словно ничего и не происходило. Из окошка падал дневной свет, с кухни доносился треск растапливаемой печи, а по дому все так же важно расхаживал Васька. «Интересно, – подумал я, – а как это видят животные? И видят ли они что-то вообще?» В этот раз Тима лаял, а в предыдущие нет. Коту вообще, судя по всему, по барабану. Хотя может, и он был напуган, просто куда-нибудь спрятался – и всего делов. А может, и вовсе для него это не является ничем страшным? Скрипы – и скрипы, разве он понимает? Он боится лишь других крупных животных да бабушкиного веника.

Бабушка. А вот ей, кажется, с каждым разом становилось все хуже и хуже. Она все реже приходила в себя и все больше несла какую-то околесицу. Сначала она пыталась разговаривать с какими-то людьми, которых никто не знал, с каким-то Васей. Просила, чтобы ему передали, что баня натоплена, а то остывает уже. Потом и вовсе что-то бубнила себе под нос и никак не желала отзываться нам. Я даже попробовал с ней поговорить, пока никто не обратил на это внимание. Обычно мне не разрешали заводить с ней «такие» темы, потому что все думали, что если она об этом не будет говорить, то побыстрее все забудет и вернется к нормальной жизни. Но все были заняты на кухне и во дворе, а я остался с бабушкой в спальне.

– Чего они там, чего они?

– Кто?

– Да они… Там… Чего делают-то?

– Обед готовят, а Вера скотине пошла дать.

– А-а-а… А эти чего сидят?

– Кто?

– Да вон, в фуфайках.

– Кто в фуфайках?

– Да вон, они, чего сидят-то? Чего им надо?

– Бабушка, ты про кого? Нет же здесь никого!

– Да вот же сидят!

Если бы такое произошло ночью, да еще и слышался бы хруст или шорох, у меня бы сердце в пятки ушло. Но это было днем. За окном светило яркое солнце. Было, конечно, немного не по себе, но страха не было. Я даже встал и подошел к креслу, на которое указывала бабушка. Поводил по нему руками, присел на него: а вдруг там правда сидел бы кто-то невидимый? Но ничего не произошло, да и сам я ничего не чувствовал. Чудится. Может, и в остальные разы так же было? Кто-то шуршал там… Может, лисица пробралась, а тут и бабушкины видения под руку? Хотя кто тогда был на веранде? Кто открыл крышку подпола два раза? Кого я видел на чердаке? Нет, нет… Все же что-то не так. Но и бабушка, видимо, не просто что-то видела, а действительно потихонечку сходила с ума.

Вскоре мы сели обедать. Бабушка опять странно себя вела, она присела за стол, огляделась по сторонам, затем вышла и вернулась обратно со стопкой тарелок.

– Ты чего опять, мам?

– А чего они? Пусть тоже с нами кушают.

– Да кто хоть у тебя опять-то, ну?

– А чего? Чего они сидят-то? Пусть тоже!

– Да нет же никого!

– Да как нет-то? Вон же сидит один, а вон второй.

– Где, где? Покажи!

Бабушка указала пальцем в сторону стула у порога. Тетя Таня встала, подошла к стулу, осмотрела его со всех сторон, а затем села.

– Ну? А теперь где?

– Да вот же, рядом стоит.

– Тьфу ты! Едрена вошь!

– Нечего, нечего с ней о том разговаривать. Без толку!

– Ну, как же так-то? Как же это в голове так? Вот мне бы если сказали, что никого нет, а я бы что-то видела, я бы уж, наверное, прислушалась бы к остальным.

– Ну, никак, видишь, это в голове уже, она половину не понимает, никак.

– Нет, дак вот я просто же говорю, размышляю.

– Ну да…

– Если бы я видела кого-то, а мне все твердили бы, что нет такого, я бы, там, подошла бы, руками бы поводила, поняла бы, что кажется что-то… Али еще что… А она как баран упрется: нет, есть – и все! Ну что такое!

– Ну все, видно уже, что она половину слов даже не понимает, сидит да бубнит, за ней теперь глаз нужен, она так и чего лишнего сделать может.

– Ой, что и за напасть, к какому хоть доктору да к какой хоть бабке идти…

На слове «бабка» все немного поутихли, потому что вспомнили, что после обеда идти к Воробьихе. Мама с тетей Верой останутся дома, а мы с тетей Таней зайдем за бабой Ниной и пойдем до Воробьевой избы. Отобедав, мы так и сделали. Баба Нина, увидав нас из окошка, сразу же зашумела в коридоре и защелкала замками, затворяя избу.

– Сейчас, милки, сейчас, золотиночки, только закрою!

– Да не спеши, теть Нин! Не на поезд!

Когда она вышла за калитку, мы хотели уже двинуться в путь на деревню, в сторону нужного нам дома, как соседка нас остановила.

– Нет, нет! Не здесь, в обход пойдем, по полю!

– Не поняла…

– По полю, за деревней!

– А зачем хоть?

– Надо так, так лучше будет.

– В обход идти?

– Да, с огорода к ней зайдем, с огорода, через двор!

– Зачем же это, теть Нин?

– Надо так! Надо, чтобы дурного не сделала, не успела!

– Ну, я не знаю, кто ж в чужую избу со двора… Как воры…

– Не воры, не воры… Мы же не воровать идем, зайдем – и сразу к ней!

И мы потащились в самое начало деревни. До полей. Пока мы шли, тетя Таня смеялась с нашей соседкой, вспоминая молодость и старый сельский клуб, как все собирались посмотреть фильм, когда раз в неделю приезжало кино, и прочие вещи, которых я уже не застал. Завернув на поля, мы пошли по грунтовой пыльной дороге, которая тянулась вдоль всей деревни по задворку. Я рассматривал наш дом с большого расстояния и с непривычной стороны. Отсюда было хорошо видно, что наш сарай заметно покосился. Уже виднелся и дом Воробьихи. Мы повернули к нему