О праве войны и мира - Гуго Гроций Страница 69

XIX. О разделении и соединении голосов.

XX. Право отсутствующих идет на пользу правам присутствующих.

XXI. Сословие равных, включая королей.

XXII. В обществах, образуемых путем объединения имущества, голоса считаются соразмерно принадлежащим каждому паям.

XXIII. Право государства в отношении подданных.

XXIV. Дозволено ли гражданам выходить из состава государства; пояснение этого с помощью различения понятий.

XXV. О том, что государству не принадлежит право на изгнанников.

XXVI. Право в отношении приемного сына в силу соглашения.

XXVII. Право в отношении рабов.

XXVIII. В какой степени в этом праве подразумевается право на их жизнь и смерть?

XXIX. Что вытекает из естественного права для тех, кто рождается от рабов.

XXX. Различные виды рабства.

XXXI. Право, полученное по соглашению, в отношении народа, поступившего в подданство.

XXXII. Право в отношении личности преступника.

I. О праве родителей в отношении детей

Право приобретается не только на вещи, но и в отношении лиц, при этом первоначально путем рождения, соглашения или вследствие совершения преступления. Путем рождения родители приобретают право в отношении детей. Приобретают право оба родителя – отец и мать, но если возникают разногласия при его использовании, то власть отца преобладает[387] вследствие преимуществ мужского пола.

II. Отличие, касающееся детского возраста и собственности детей на вещи

1. Необходимо, однако же, различать три возраста детей: ранний возраст – период «неразвитого сознания», как говорит Аристотель («Политика», кн. I, гл. посл.), когда еще отсутствует «благоразумие», как говорит он же в другом месте («Этика Никомаха», IV, 3); средний возраст – период зрелого суждения, но когда сын остается еще в семье родителей, пока он «не выделяется из нее», по словам Аристотеля («Этика», V, X); старший возраст, то есть период по выходе из семьи. В раннем возрасте[388] все действия детей совершаются под властью родителей, ибо справедливо, чтобы тот, кто не может управлять собой, подчинялся другому. У Эсхила сказано:

Начальный возраст, как и дикий скот,

Нужду имеет в воспитателе.

Но нельзя найти никого, кому естественно принадлежало бы руководство над ним, кроме родителей.

2. Тем не менее и в таком возрасте сын или дочь имеют имущественную правоспособность по праву народов, но осуществление прав встречает препятствие вследствие упомянутого неразвитого суждения (см. выше, гл. III, 4). Как говорит о детях Плутарх («О судьбе Александра», кн. II), они имеют право «на приобретение», но «не на пользование». Поэтому то, что имущество детей приобретается их родителями, вытекает не из природы, но из законов каждого народа, которые в этом отношении проводят различие между отцом и матерью, а также между сыновьями, вышедшими из-под власти отца, и такими, которым это еще предстоит, между незаконными и законными детьми. Природа же не ведает этих различий, за исключением упомянутого преимущества мужского пола, поскольку возникают разногласия родителей при использовании родительских прав.

III. О возрасте после младенческого в семье

В среднем возрасте, когда способность суждения уже созреет, то родительской власти подчинены только те действия, которые имеют какое-нибудь отношение к семье[389], касаясь отца или матери; ибо справедливо, чтобы часть согласовалась с состоянием целого. В прочих же своих действиях дети в этом возрасте располагают «властью», то есть моральной дееспособностью; но тем не менее они должны в своих действиях стремиться неизменно угождать родителям. Но поскольку этот долг вытекает не из силы нравственной способности, как вышеупомянутые действия, но из обязанности благоговения, послушания и благодарности, то обратные действия не являются противозаконными, подобно тому как не является незаконным дарение вещи, произведенное ее хозяином вопреки правилу бережливости.

IV. О праве принуждения детей

В обоих этих возрастах право воспитания включает также право наказания, поскольку, конечно, детей следует принуждать к исполнению долга или исправлять. Что же должно думать о более тяжких наказаниях, об этом придется поговорить в другом месте.

V. О праве продажи детей

Хотя отцовская власть присуща самой личности и составляет достояние отца, так что не может быть отнята и перенесена на другого, тем не менее отец естественно может, если не препятствует внутригосударственный закон, отдать сына в залог, а если необходимо, то даже и продать[390], если ему не представляется иного способа его прокормить. Такое обыкновение, по-видимому, к другим народам перешло из древнего закона фивян (который Элиан приводит во второй книге); самый же фиванский закон был заимствован у финикиян, а раньше – у евреев; о существовании его у фригийцев сообщает Аполлоний в послании к Домициану. Таким образом, можно думать, что сама природа служит источником всего этого и дает право на все, без чего она сама не может достигнуть того, что повелевает.

VI. О возрасте после младенческого вне семьи

В старшем возрасте сын во всем «независим» и самостоятелен юридически, хотя с него, однако, не снимается обязанность почитания и уважения родителей, причина чего неизменна. Отсюда следует, что поступки царей нельзя называть ничтожными потому только, что у них есть родители.

VII. О различии родительской власти по естественному праву и по законам внутригосударственным

Все сверх упомянутого установлено законом, зависящим от человеческой воли, который весьма различен в разных местах[391]. Так, в силу закона, данного евреям Богом (кн. Числа, XXX, 2, 3, 4, 5), отцовская власть расторгать обеты сына или дочери не была вечной, но длилась, пока дети составляли часть отцовского дома[392]. Далее, известная отцовская власть принадлежала римским гражданам даже над сыновьями, ставшими главой собственной семьи, пока те не получали свободы (Lib. de Praeceptis legls. Praecepto vetante. CCXLII). Сами римляне признают, что другие народы не имели такой власти, которой они располагали над детьми (Inst. de patria potest. lus autem.).

Секст Эмпирик в «Пирроновых вопросах» пишет: «Создатели римских законов[393] стремились к тому, чтобы дети находились во власти родителей наподобие рабов, чтобы собственниками на имущество были не дети, но родители, пока те не будут отпущены тем же способом, как обычно отпускаются рабы; что иные отвергают как власть тираническую». Симплиций в комментарии на «Руководство» Эпиктета замечает: «Древнеримские законы, учитывая естественное превосходство родителей и труды, понесенные ими ради детей, кроме того, стремясь к безусловному подчинению детей родителям – и, как я полагаю, в твердой надежде на естественную любовь родительскую, – предоставили родителям право по усмотрению как продавать, так и безнаказанно убивать своих детей». Подобное же право родителей у персов клеймит Аристотель как тираническое («Этика Никомаха», кн. VIII, гл. 12). Эти законы мы приводим для того, чтобы тщательно отличить