Письма - Екатерина Сиенская Страница 63

ненависти и любви защититесь от Ваших врагов. Хочу, чтобы в Вашем сердце и в душе было посажено древо Креста. Сообразуйтесь с распятым Христом, укройтесь в ранах распятого Христа, омойтесь кровью распятого Христа, упейтесь ею, облекитесь в распятого Христа; как говорит апостол Павел, хвалитесь Крестом распятого Христа;[604] насыщайтесь позором, стыдом, поношением, все терпя из любви к распятому Христу. Пригвоздите к кресту свое сердце и чувство вместе с Христом, ибо Крест — это порт и корабль, доставляющий в порт спасения[605], а гвозди — ключ, отпирающий врата Царствия Небесного[606]. Восстаньте, дражайший отец и брат, не спите более на ложе небрежения, но как мужественный и бесстрашный рыцарь сражайтесь с любым противником, ибо Господь дарует Вам полноту Благодати. Когда Ваша жизнь завершится, после трудов Вы обретете покой и будете созерцать высшую вечную красоту — Бога; в этом видении душа упокоевается и отдыхает, ибо страданию и злу приходит конец; душа получает всяческое благо, насыщение без тяжести и голод без мучений[607]. Завершите жизнь Вашу на Кресте. Пребывайте в святой и сладостной любви Божией. Иисус сладостный, Иисус любовь.

ПИСЬМО 56 (173)

Брату, оставившему орден[608]

Во имя распятого Иисуса Христа и сладчайшей Марии. Дражайший сын в сладостном Иисусе Христе! Я, Екатерина, слуга и раба слуг Христовых, пишу Вам в Его драгоценной крови, желая видеть Вас просвещенным истиной, дабы, познав ее, Вы научились ее любить. Любя ее, Вы облечетесь в нее и возненавидите все противоположное ей и восстающее против нее; и полюбите все, что в истине и что любит сама истина. О дражайший сын, сколь необходим нам этот свет! В нем — наше спасение. О дражайший сын, я вижу, что у нас не может быть этого света разума, если нет у нас в глазу зеницы святой веры. Когда свет меркнет или затемняется себялюбием, в глазу нет света и он не видит, а не видя, не познает истины. Итак, нужно удалить это облако, чтобы зрение оставалось ясным. Но как растворить, убрать это облако? Святой ненавистью к себе, познав свои грехи и щедрость оказываемой нам милости Божией.

В таком познании приобретается добродетель терпения. Ибо тот, кто знает свой недостаток, а также чувственный закон, воюющий против духа[609], ненавидит себя. Он радуется, что не только разумные создания, но и животные мстят ему. Такой человек утучняется от оскорблений, насмешек, унижений и упреков, услаждается гонениями и страданиями, почитая их отдохновением. Самопознание рождает в человеке глубокое смирение. Он не подымает горделиво голову, но все более смиряется. Он питается познанием милости Божией к себе и возрастает в нежной любви. Дитя этой любви, питаемой смирением, — истинная скромность. Такой человек скромно исполняет свой долг по отношению к Богу, воздавая хвалу и славу имени Его; собою же он недоволен и ненавидит себя за свою чувственность, а к ближнему благоволит, любя его, как подобает, братской, свободной и упорядоченной любовью, а не притворной любовью без какого-либо порядка. Добродетель скромности укоренена в любви; это не что иное, как истинное познание душою себя самой и Бога. Так постепенно душа исполняет свой долг по отношению к каждому. Происходит же это благодаря свету, ибо, будь она лишена света, всякое ее убеждение и действие было бы несовершенно. Свет же она не может обрести без истинного самопознания, из коего проистекает ненависть, и без познания Бога в себе, откуда извлекает любовь. Обретая любовь, душа становится верною служанкой своего Создателя, и в ночи этой мрачной жизни продвигается при свете, в бурном море вкушает покой. Всегда, вплоть до смерти, с постоянством и упорством устремляется она к совершенству; укрепляясь, выдерживает нападения бесов и не изнемогает в сражении, в каком бы состоянии ни находилась. Если такой человек мирянин, он — хороший мирянин; если он монах, он — совершенный монах, он плывет на кораблике истинного послушания и никогда не покидает его. Зеркало, в которое он смотрится, — это орден с его обычаями и порядками, которые человек всегда старается соблюдать. Совершенный монах не поддается дьяволу, когда тот нападает на него, выбрав в качестве оружия рабский страх, говоря: «Ты не сможешь вынести трудностей жизни в ордене, гонений братьев, налагаемых на тебя епитимий и тяжелых послушаний». Но в ком есть свет, тот не ставит трудности ни во что и, умерев для своей воли и просветившись светом святой веры, отвечает: «Все могу ради распятого Христа[610], ибо знаю, что Он не возлагает на Свои создания большего бремени, чем они могут понести[611]. Поэтому я хочу мерить все трудности по Нему и с истинным терпением переносить их. На самом деле, я знаю истину: то, что Он мне попускает и посылает, делается для моего блага, дабы я освятился в Нем»[612].

О, сколь блаженна душа, через познание истины достигшая такого света и совершенства, чтобы видеть и понимать: то, что попускает нам Бог, Он делает по исключительной любви, ибо Тот, Кто Сам есть любовь, не может не любить Свое создание, обладающее разумом. Он возлюбил нас прежде нашего бытия и захотел, чтобы мы были причастны высшему и вечному Благу. И то, что Он нам посылает, Он посылает исходя из этой цели. Но несчастные люди, лишенные света святой веры, не знают Истины. А почему несчастный не знает Истины? Потому, что не отогнал облако себялюбия: он не знает себя и потому не проникся к себе ненавистью; не знает божественной благости и не любит ее. А если он и любит что-либо, то его любовь несовершенна, ибо любит он настолько, насколько получает от Бога услаждение и утешение, а от ближнего выгоду. Он слаб и не проявляет упорства в начатом благом деле; и когда постепенно млеко великого утешения отнимается от его уст, он изнемогает, озирается назад — взглянуть на пашню[613]. Когда бы он действительно познал Истину, такого бы с ним не случилось.

Но если, будучи несовершенным, он все-таки обратился вспять, то и после падения он может сделать то, чего прежде не делал, то есть привести себя в порядок с помощью света веры. Он непременно должен это сделать, ибо длительное упорство в грехе еще более неугодно Богу и вредит человеку, чем сам грех. Ведь грешить свойственно человеку, а упорствовать в грехе — дьяволу. Поэтому, пока еще есть время, не надо оставаться среди мертвых; и не надо терпеть укоры совести, призывающей и постоянно грызущей согрешившего. Он не должен