Геммы мудрости - Ибн аль-Араби Страница 7

Точно так же и явленный на поверхности полированного тела образ его не есть что-либо помимо него, однако вместилище, или уготовление, в котором увидел он образ свой, ему посланный, заставляет сей образ повернуться какой-то одной стороной соответственно истинности того уготовления; так в малом зеркале великое предстает малым, а в удлиненном — удлиненным, а в движущемся — движущимся. Зеркало может показать ему образ его [67] перевернутым при каком-то особом уготовлении, а может показать именно то, что в нем появилось, тогда правое в нем (образе в зеркале. — А.С.) будет напротив правого у смотрящего; а может быть и так, что правое — против левого (так в основном и бывает с зеркалами, и таково же обычно общее состояние вещей, а нарушишь его, и правое станет против правого, так что явной станет перевернутость). Все это даруется истинностью того уготовления, в котором происходит проявление, — мы вывели его в образе зеркала.

Поэтому тот, кто знает подготовленность свою, знает, что приемлет, но не всякий, кто знает, что приемлет, знает и подготовленность свою: он может узнать ее уже после принятия, даже если и знал ее в целом. Некоторые же из теоретиков, чей ум слаб, установив, что Бог все устрояет по Своему желанию, допустили говорить о Всевышнем противное мудрости и тому, каков на самом деле миропорядок. Так некоторые теоретики дошли до отрицания возможности (нафй ал-имкан), утверждая (исбат)[42] лишь необходимость благодаря самости или благодаря иному. Познавший же истину утверждает возможность и знает уготованность ее; знает также о возможном (мумкин), что такое возможное и почему оно возможно, если само же оно необходимо посредством иного, и отчего правильно называть сие «иным», обусловившим необходимость его. Все сии подробности знают лишь избранные из знающих Бога.

Подобен Сифу будет последний, кто рожден от сего рода человеческого. Он — носитель его тайн, и после него уж нет рожденных в сем роду, ибо он — печать рожденных. Вместе с ним рождается сестра его; она появляется на свет до него, он же — после нее, так что головка его лежит у ножек ее. Рождается он в Китае и говорит на языке жителей этой страны. Тогда наступает бесплодие и у мужчин, и у женщин: браки множатся, но больше нет деторождения. Он призывает их к Богу, но ему не ответствуют; когда же возьмет Бог его, а также тех, что были верующими во время оно, оставшиеся будут подобно скотам, не соблюдающим запрещенного и не знающим разрешенного, под игом страсти естественной находящимся без разума и закона; пробьет их час.

3. Гемма мудрости превознесения в слове ноевом

[68] Знай (да поддержит тебя Бог Духом Своим!), что очищение (танзих) для познавших сущность Божественной стороны есть не что иное, как определение (тахдид) и связывание, а очищающий — либо невежа, либо невежда[43]. Если при абсолютизации и утверждении Его верующий, придерживаясь законоуложений, очистит Его и ограничится сим очищением, то поведет себя как невежа и выставит в ложном свете Бога и посланников (да благословит их Бог!), сам того не чувствуя, думая, что попал в точку, попав на деле пальцем в небо. Он будет подобен тому, кто отчасти верует, а отчасти не верует, тем более, ведь знает он, что языки Законов Божьих, о Всевышнем Истинном глаголившие, говорили о Нем всецело (‘ала ал-‘умум) в первом смысле (мафхум) и как о частном (‘ала ал-хусус) в любом смысле, имплицируемом (мафхум йуфхам) различными сторонами их слов (лафз) — каким бы ни был их язык — согласно установолению (вад‘) того языка. Ведь Бог явлен во всяком Творении: Он — явное во всем, что доступно пониманию, и Он — скрытое от понимания всех, кроме понимания того, кто утверждает, что мир — Его форма, и Его оность (хувийя)[44]. Он — имя явленное, и в то же время по скрытому смыслу Он — дух явившегося, а оттого Он — скрытый. Поэтому с явившимися формами мира соотнесен Он как движущий дух (рух мудаббир) с формой. В определение человека, к примеру, включается и его явное, и его скрытое — и так же во всяком определяемом. Бог же определяем всеми определениями, а формы мира не поддаются упорядочению и не могут быть объяты, и определения каждой из них познаваемы лишь в меру формы познающего, каковая дана ему. Поэтому неведомо определение Бога: оно познаваемо лишь чрез познание определения каждой формы, а таковое невозможно; следовательно, определение Бога невозможно.

[69] Точно так же и те, кто уподобляют Его, не очищая, тем самым связывают и определяют Его, не познав Его.

Тот же, кто в познании Его соединяет как очищение, так и уподобление в целом (ибо этого нельзя сделать в частностях ввиду необъятности имеющихся в мире форм), тот познает Его в целом, а не в частностях, как и душу свою познает он в целом, а не в частностях. Посему пророк (да благословит и приветствует его Бог!) связал познание Бога с познанием души, сказав: «Кто познает душу свою, тот познает Господа своего»[45]. Всевышний сказал: «Мы покажем им Наши знаки в [иных] частях света», то есть в том, что вне тебя, «и в душах их», то есть в твоей воплощенности, «дабы стало ясно им», то есть созерцающему, «что сие — Бог»[46] с той точки зрения, что ты — форма Его, а Он — дух твой. Ты для Него — то же, что твоя телесная форма для тебя, а Он для тебя — то же, что движущий дух для формы твоего тела. Определение включает и явное, и скрытое в тебе: форма, которая останется, если покинет ее движущий дух, уже не будет человеком, и это только говорится, что она — форма человека, ибо нет разницы меж ней и формой из дерева иль камня; имя человека, дается ей как возможное, а не как истинное. От форм мира неотъемлем Бог, и определение божественности ('улюхийя) для него является истинным, а не возможным, как истинно определение человека в случае, когда он жив. И как явное формы человека на языке ее славословит ее дух, душу и движущего ее, так и формы мира воздают хвалу (такими создал их Бог) во славу Его; но мы не постигаем воздаваемой ими хвалы[47], ибо не можем объять всех форм мира. Все — языки Бога, говорящие устами славословия Богу. Посему сказал Он: «Слава