Мифы Древнего Китая. Таинственные существа загадочной земли - Кирилл Михайлович Королев Страница 20

ПЕРВОПРЕДКИ У ДАОСОВ

Принадлежность Паньгу к даосской великой триаде Сань хуан, очевидно, объясняется тем, что культ этого божества как творца мироздания широко распространился в народном даосизме. Нетрудно объяснить и принадлежность к этой триаде Лао-цзы – родоначальника учения даосов. А вот присутствие в триаде Сань хуан Желтого предка Хуанди вызывает некоторое недоумение.

Конфуцианская традиция, как говорилось в предыдущей главе, превратила древнего небесного бога в мифического первопредка, культурного героя, изобретателя одежды, стрел, лука, иероглифической письменности и календаря, мудрого правителя, олицетворявшего собой «золотой век». Даосы, вероятнее всего, обратились к мифам о Хуанди, культ которого сохранял широкую популярность, в поисках «инструмента» для распространения своего учения. Они «вернули» Хуанди божественность и провозгласили его первым бессмертным, который постиг Дао и улетел на драконе на небеса, а также покровителем даосского учения наряду с Лао-цзы.

Это представление со временем стало широко известным, и, к примеру, у Сыма Цяня говорится, что даосские философы «изучали учение Хуан-Лао (то есть Хуанди и Лаоцзы. – К. К.) о Дао и Дэ».

В трактате «Хуайнань-цзы» о временах правления Хуанди сказано, что Желтому предку помогали управлять Поднебесной Лиму и Тайшань-цзи. Вместе они упорядочили движение солнца и луны, разделили четыре времени года, установили календарный счет, отделили мужчин от женщин и высших от низших, велели сильным не нападать на слабых, а многим – не причинять зло немногим.

Трактат «Чжуан-цзы» лаконично сообщает: «В старину Желтый предок встревожил сердца милосердием и справедливостью» – и вкладывает в уста Хуанди такое изложение сути учения о Дао: будто бы мелодия началась со страха, породившего наваждение; затем все предались бездействию, а затем впали в смятение, ведущее к омрачению, каковое и приводит к Пути. «Путем можно наполниться и с ним пребывать».

НЕФРИТОВЫЙ ИМПЕРАТОР

В позднем даосизме Хуанди уступил место во главе пантеона Нефритовому (или Яшмовому) императору Юйди. Яшма и нефрит с архаических времен считались в Китае воплощением «предельного Ян», «семенем дракона» в земле. Китайцы верили также, что звучание яшмы способно немедленно возродить в человеке духовную гармонию. Поэтому неудивительно, что верховное божество пантеона получило имя Нефритового императора.

Культ Юйди сложился на рубеже I и II тысячелетий н. э. Известно, что танский император Чжэн-цзун особым указом в 1012 году включил это божество в состав государственного пантеона.

Юйди обычно изображали сидящим на троне в церемониальном императорском халате, расшитом драконами, и с нефритовой дощечкой в руках; при этом лицо его, как подобает истинно великому даосу, лишено всякого выражения. Обителью Юйди мыслился небесный дворец на высшей из всех сфер небосвода; из этого дворца Юйди управлял всеми небесами, землей и подземным миром, повелевал божествами и духами. В управлении ему помогали существовавшие при дворце управы – например, управа грома (Лэйбу), управа пяти священных пиков (У юэ) и тому подобное.

Как синкретическая фигура, Юйди «унаследовал» многое от своих предшественников во главе пантеона. В частности, легенда о его рождении заставляет вспомнить многочисленные упоминания о подобных случаях в «Каталоге гор и морей», а дидактический финал этой легенды представляет собой явный результат мифотворчества даосов. Согласно даосскому преданию,

Нефритовый император – сын царицы некоего малого царства. Женщина долгое время не имела детей и молила Небо о милосердии. Однажды ночью ей привиделся сон: с небес к ней спустился бог Тайшань (или Лао-цзы) на пятицветном драконе. В руках у него был ребенок. Обрадовавшись, женщина попросила Тайшаня отдать ей младенца. Проснувшись, она обнаружила, что беременна. Через год родился мальчик. Став взрослым, он занял трон отца, покрыл свое имя славой, но потом ушел в горы, сделался отшельником и достиг бессмертия, после чего своими добродетелями и заслужил право занять Яшмовый престол в небесном дворце.

Впрочем, другая легенда, более ранней эпохи Сун, гласит, что некогда жил человек, владевший искусством магии и отличавшийся дурным поведением. После смерти он раскаялся и исправился и со временем был провозглашен Нефритовым императором, а затем явился в вещем сне одному из «земных» императоров, после чего его культ был объявлен государственным.

Постепенно Юйхуан шанди стал одним из наиболее популярных божеств, его почитали в качестве главы всекитайского пантеона, а даосы и буддисты боролись за то, чтобы считать его по происхождению «своим». Видимо, в ходе этой борьбы стали рождаться новые легенды о происхождении Юйхуана. Верх одержали, похоже, именно даосы, объявившие Юйхуана своим высшим божеством, а даосского патриарха – его земным наместником и пророком.

Главенство Юйди в пантеоне иногда подвергалось сомнениям, а на культ этого божества устраивались гонения – прежде всего по политическим соображениям. Так, в эпоху Мин (XIV–XVI вв.) культ Юйди был фактически отменен, а в эпоху Цин (XVII–XX вв.) официально запрещен как еретический. Однако в народе поклонение Нефритовому императору сохранялось, день рождения божества – 9-е число 1-го месяца года – торжественно отмечался в городских храмах и в домашней обстановке.

ЛАО-ЦЗЫ

Третьим членом даосской великой триады богов наряду с Хуанди (Юйди) и Паньгу считался основоположник даосизма Лао-цзы. Имя этого полулегендарного философа можно перевести как «Старый ребенок»; существует легенда, объясняющая происхождение его имени. Согласно этой легенде,

Лао-цзы провел в утробе матери несколько десятков лет (или даже 81 год) и родился уже седым старцем; причем зачат он был от пятицветной жемчужины, в которой была сконцентрирована космическая энергия Ци и которую проглотила его мать.

Существует и множество других легенд о жизни, поступках и словах Лао-цзы, и все они говорят о его особом положении среди людей – особом настолько, что даже «совершенномудрый» Конфуций считал себя обязанным учиться у «Старого ребенка». В «Исторических записках» Сыма Цяня сказано, что Конфуций отправился в Чжоу, чтобы расспросить Лао-цзы о ритуале. Ему поведали, что истинного ритуала почти не осталось. Конфуций после этого сообщил своим ученикам: «Я знаю, что птица умеет летать, что рыба умеет плавать, а дикий зверь умеет бегать. Но не могу понять, как дракон, оседлав ветер и пронзая облака, устремляется к небесам. Я сегодня виделся с Лао-цзы, который подобен дракону!»

В эпоху острого соперничества даосизма с буддизмом появилась легенда о том, что Лао-цзы побывал в Индии и чудесным образом оплодотворил спавшую мать принца Гаутамы, вследствие чего на свет родился Будда (в царствование монгольского хана Хубилая в XIII веке китайские буддисты добились указа о запрещении и сожжении книги «Лао-цзы обращает варваров», в которой излагалась эта легенда).

Так или иначе, культ Лао-цзы сложился уже в раннем даосизме, и основоположник даосского учения был признан одним из верховных божеств пантеона.

Широко известно предание об отъезде Лао-цзы «на запад», случившемся в конце долгой, почти двухсотлетней жизни мудреца. По этому преданию, начальник пограничной заставы обратился к Лао-цзы с просьбой оставить по себе на память хоть