Современные старцы Горы Афон - Херувим Карамбелас Страница 119

Когда его возводили на место игумена, отцы, совершавшие поставление, пожелали посмотреть келью его. Войдя, они были поражены, словно громом. Они увидели голые стены. Кровать составляли простые доски, а матрац, набитый козьей шерстью, был сделан из тех грубых мешков, в которых давят оливки. Подушка была набита сухой травой, было еще простое одеяло. Он сам частенько смиренно брал в руки метлу, выполнял и другие работы, предназначающиеся для послушников.

Не тратил он времени на праздные разговоры, не обсуждал мирских или политических тем. Не желал видеть газеты. Всегда оставался в тени, не говорил громко. При разговоре смиренно опускал глаза долу. Хотел не на людей смотреть, а на Бога. Во всем проявлял терпение «недремлющий страж своих чувств». Его скромность и простота вызывали безграничное уважение.

В некоторые зимы в монастыре Костамонит снег держится по пятнадцать-двадцать дней, У всех отцов в кельях были печки. У Старца же печки не было. Отец Нифонт, отвечавший за отопление, бывало почтительно говорил ему: «Отче мой, в твоей келье тоже надо бы поставить печку».

«Оставь, отче Нифонте. Потом».

И так он постоянно откладывал установку печки, а холодное время мало-помалу проходило. Поставили ему печку лишь года за два или за три до его смерти.

Открывавшие дверь его кельи, неизменно заставали его за одним и тем же за коленопреклоненной молитвой.

Он был истинный монах Примером был для других и в лощении.

Отец Евфимий, бывший в миру крестьянином и пастухом, которому всегда благословлялись тяжелые работы, однажды сказал ему: «Старче, я не боюсь работы, когда поем хорошо».

«Плоть, чадо мое, — ответил он, — не боится работы, она боится поста».

Когда ему было уже за семьдесят, приснопамятный Старец пешком раз отправился в Карею, до которой от Костамонита три часа ходу. Он пошел, сопровождаемый одним из братии и взяв с собой мула, но не сел на него. Дорога, казалось, не утомляла его. Он, как беззаботный ребенок, перепрыгивал через кустики.

Жалел ли он мула или делал так потому, что привык к трудностям? Очевидно, и то, и другое. Он смотрел на мула, думая: «Это тоже тварь Божия, сотворенная служить человеку — дивному, но смертному созданию» В душе монахов со временем рождается и крепнет такое чувство: «Я стал монахом не для того, чтобы мне служили, но послужить, даже и животным, и ради их блага потерпеть трудности»

Дар прозорливости

В монастырях, кроме среды и пятницы, соблюдается пост также и в понедельник. Как-то в понедельник, когда монаху, несшему послушание в гостинице монастыря, пришлось отлучиться, его молодой помощник, отец Ч. поддался искушению тайноядения. Без благословения он сварил овощей и картошки в кухне гостиницы. Когда собирался уже было приступить к еде, услышал снаружи шаги Игумена и поспешно спрятал еду в шкаф. Дверь открылась, и вошел отец Филарет.

«Чадо мое, — сказал он ему, — принеси картошку и овощи, что ты приготовил, поедим вместе».

Молодой монах лишился дара речи! Как Игумен узнал, что он готовил? Сперва он хотел отрицать все, но Старец сказал добрым голосом: «Я не накажу тебя. Неси еду, поедим».

Можно представить себе состояние отца Ч., как поучен он был прозорливостью, милосердием и пастырским даром мудрого Игумена.

Героем следующего случая стал уже не помощник, а сам монах, несший послушание гостиничника. Имел он добрую привычку в именины свои приглашать отцов в гостиницу и угощать их кофе и сладостями. Но раз в свои именины он закрыл гостиницу и затворился в келье своей. Это не осталось незамеченным Игуменом, отцом Филаретом. Он пришел в келью того монаха и с улыбкой вопросил: «Почему ты не предложил братии утешение? Чтобы не возиться или есть иная причина?»

«Чтобы не возиться,» — ответил монах устыдившись.

«Ну, чадо мое, ты прогадал. Сегодня тебе предстоит намного больший труд».

Сказав это, удалился.

И действительно, немного позднее один из братии сообщил этому монаху, что нужно срочно приготовить комнаты для гостей. Губернатор Полигироса Гулас приезжает вместе с врачом и тремя чиновниками, о них нужно было особенно позаботиться.

Позднее Игумен встретил его «Помнишь ли, чадо, что я говорил тебе?»

«Конечно, Старче. Мне пришлось потрудиться вчетверо больше,» — ответил монах.

Еще один случай показывает глубочайшие смирение и простоту отца Филарета, бывшие у него вместе с даром прозорливости.

В 1959 году отец Захарий из святого монастыря Григориат пригласил своего друга отца Пахомия приехать на праздник святителя Николая.

За неделю до этого события отец Пахомий испросил благословения у отца Игумена. Накануне праздника отец Игумен пришел к нему и спросил со смирением: «Возьмешь ли меня с собой на праздник?»

«Благослови Бог, Старче! Сопровождать Вас будет для меня большой честью,» — взволнованно ответил отец Пахомий.

Так как денег у него не было, отец Филарет со смущением просил у отца Казначея пятьдесят драхм, чтобы заплатить за лодку. Он старался, чтобы их с отцом Пахомием не видели вместе, так как по установлениям Афона Игумена должен был сопровождать кто-либо из старшей братии. Он не хотел привлекать к себе внимания. Отцу Пахомию сказал тиха

«У тебя будет искушение, но не бойся, все пройдет».

Искушение пришло, когда они достигли Дафны Какой-то торговец закричал отцу Пахомию: «Тебя к телефону!».

Один монах из старшей братии монастыря, бывший в то время представителем в Карее, ждал с негодованием на другом конце провода и сразу же обрушился на отца Пахомия: «Как тебе не стыдно! Кто дал тебе право сопровождать Игумена? Разве ты не знаешь, что на это имеют право только отцы старшей братии?»

К счастию, братия Григориата скоро его утешила. В полдень они прибыли в святой Григориат, и один иеромонах, увидев их, прибежал в гавань, взвалил себе на спину их мешок и с упреком обратился к отцу Филарету: «Старче, что же Вы не сообщили нам, что приедете? Мы бы встретили Вас, как положено».

В покоях игуменских игумен Виссарион поднялся и обнял отца Филарета.

«Какая радость для нас-то, что Вы посетили наш монастырь!» — сказал ему с чувством.

Он уступил ему келью игумена и первое место на праздничной всенощной в которой, стоит об этом сказать, сослужило двадцать священников.

Дар прозорливости отца Филарета проявился, когда он был еще простым иеромонахом. Он предсказал тогда смерть своей сестры. Подошел к отцу Симеону, бывшему тогда игуменом, и сказал: «Старче, моя сестра умрет сегодня вечером».

«Откуда ты знаешь? — спросил его с удивлением Игумен.

«Я знаю,»