Птицы небесные или странствия души в объятиях Бога. Книга 1 - Монах Симеон Афонский Страница 264

Я совершенно не заметил, что она большой подушкой накрыла нашу молитвенницу. Закончив исповедь, я обернулся: бедная старушка лежала под подушкой и, кажется, не дышала.

– У нее же астма! – кинулся я к Евдокии и откинул подушку. – Что же вы не сказали? Вам же дышать нечем…

Та, еле-еле отдышавшись, сказала:

– Простите меня, батюшка, я вам не хотела мешать…

Я вышел от этой удивительной женщины в сильной задумчивости: в несколько месяцев она стяжала такую молитву, к которой я все еще не мог подступиться. Дивны дела Твои, Господи, и не менее дивна милость Твоя к любящим Тебя!

У дома Евдокии меня ожидала благочестивая семейная пара – муж с женой, с ними стояла и моя соседка Мария. Эти люди попросили поисповедовать и причастить их престарелого отца, живущего уединенно на краю села. Все вместе мы отправились к нему домой. Нас встретил, шаркая распухшими ногами, старичок с очень добрым лицом.

– Зовите меня Алексеем, батюшка, – представился он.

Ходить ему было нелегко: его ноги за день отекали так сильно, что он еле передвигался. Тем не менее Алексей сам колол дрова, носил ведрами воду и еще держал корову. Некоторое время наша компания посидела за чаем. Разговорились.

– Всякое в жизни было, – не торопясь вел беседу сын Алексея, коренастый, знающий цену словам человек. – И гонения на Церковь пережили, и войну, да мало ли чего… Хорошего от людей немного видели, а дурным никого не обидели. Так и живем…

Быстро стемнело, и нам пришлось остаться на ночь у доброго хозяина. В комнате с образами в углу было тепло и тикали «ходики», как в моем далеком детстве. За ужином этот старичок поведал мне, что за день он старается прочитать всю Псалтирь и делает так уже много лет, потому что у него к Псалтири большая любовь.

– А как вы ее читаете, сразу или частями? – поинтересовался я.

– Когда как, батюшка. Больше, конечно, частями. Так за день потихоньку и прочитываю… Хотите вечером со мной почитать Псалтирь?

Я согласился, желая помочь пожилому человеку в чтении. Когда мы подошли к святому углу, где на аналое перед иконами лежала большая старинная Псалтирь, хозяин попросил нас с Марией слушать и молиться, а читать будет он сам.

Старушка и я стали позади нашего чтеца и приготовились слушать. Но то, что мы услышали, невозможно было назвать чтением. Это больше походило на размышление вслух. Каждое слово Алексей произносил медленно и внятно, стараясь глубоко вникнуть в его смысл. Некоторые понравившиеся ему стихи псалма он повторял несколько раз, стараясь запечатлеть их в своем сердце. Иногда, над какими-либо стихами, он принимался тихо всхлипывать, словно ребенок. Мы с Марией старались хранить молчание, не желая чем-либо помешать такому умилительному чтению Псалтири.

Прошло два часа. Я поглядел на мою соседку, она явно клевала носом. Пробудившись, Мария показала мне глазами, что у нее уже нет сил дожидаться окончания чтения. Я попросил у чтеца прощения, что перебиваю, и сказал, что моя спутница сильно устала от долгой тяжелой дороги. Старичок отвел ее в комнату, где стояла простая железная кровать, а мы вновь приступили к чтению Псалтири, перемежаемому плачем чтеца. Когда я слушал его тихий дрожащий голос, на мои глаза невольно наворачивались слезы. Чтение книги с семнадцатой кафизмы началось у нас около восьми вечера, а к часу ночи мой недюжинный старичок дочитал Псалтирь до конца.

– А сколько времени у вас уходит ежедневно на чтение Псалтири? – полюбопытствовал я.

– Часов десять-двенадцать, но, конечно, с перерывами по хозяйству, – смиренно ответил чтец.

Я обнял его с чувством глубокого уважения:

– Помоги вам Господь, дедушка! Я впервые вижу и слышу такое проникновенное чтение!

– Стар стал, силы уже не те! – посетовал старичок. – Раньше я читал за день по два раза эту книгу…

Заснул я в ту ночь мгновенно. Сил уже не осталось ни на что. А хозяин еще долго гремел ведрами и выходил к корове. Так я и задремал под медленное шарканье его ног.

В семь утра хозяин разбудил меня: он был готов к исповеди и причастию:

– Я уже прочитал немного, несколько кафизм. Можно мы вместе почитаем еще одну кафизму?

– Конечно, можно! – поспешил сказать я.

Мария промолчала. После чтения кафизмы, такого же неторопливого, с остановками и плачем, Алексей долго и со слезами исповедовался за всю свою долгую жизнь, сказав напоследок:

– Пролетели семьдесят два годочка, будто два денечка! Словно все это приснилось… Можно так сказать: чего никогда не было, того и не стало! Спаси нас всех Господи!