Птицы небесные или странствия души в объятиях Бога. Книга 2 - Монах Симеон Афонский Страница 177

Вечерело… Мы поднялись на плоскую крышу подворья: было жарко и душно, как обычно. Убывающий овал луны прятался за высокими тускло-пепельными облаками. С высоких минаретов вопили в радиорупоры пронзительными голосами муэдзины – наступило время вечернего намаза. Возле лица надоедливо жужжали москиты, заставив нас поскорей убраться в комнату.

Утром, пыльным и суматошным, отыскав метро, мы поехали к святым мощам апостола Марка, находившимся в одном из храмов старого города. Огромное современное здание в форме базилики заставило нас онеметь от изумления: таких величественных церковных сооружений я еще не видел. Двери были открыты и мы вошли внутрь. В зале, размером с хороший стадион, стояли безчисленные ряды кресел. Перед ними, на большом помосте, возвышалось длинное узкое сооружение, покрытое красной тканью.

– Должно быть, это гробница с мощами апостола Марка! – предположил я и благоговейно поцеловал край странного сооружения.

Лишь потом я увидел за ним ряд стульев и понял, что это всего-навсего длинный стол для заседаний, покрытый до пола красной материей.

– Ну вот тебе и раз, к столу приложился! Пусть же это поклонение тоже примет от меня святой апостол!.. – исправил я свою ошибку.

Мой друг рассмеялся:

– Впервые вижу, батюшка, как из благоговения прикладываются к столу заседаний! Храм же с другой стороны, там должны быть и мощи, предполагаю…

Действительно, вход в храм оказался с другого конца этого здания. Копты, потомки древних египтян, оставляя обувь у двери, входили внутрь, набожно скрестив на груди руки. Внутри стоял богато драпированный тканью престол, высотой по пояс. Приложив к нему склоненные головы, верующие копты углубленно и сосредоточенно молились.

– Здесь, батюшка, самое место, чтобы прикладываться! – иеромонах слегка подтолкнул меня вперед.

Почтив мощи апостола Марка поклонами и лобызанием, мы уселись в углу на коврик, как остальные паломники, и достали четки. Было очень тихо и очень благодатно…

В Иерусалиме в Пасху

Сады мимозой пахнут,

Притворы переполнены

И свечи приготовлены,

И сотрясает здание

Людское ожидание,

Когда придел откроется

И Патриарх помолится,

Чтоб Дух Святой излился

На тех, кто Им крестился…

Ты родил меня в этот мир, Господи, и я возжелал красот, дабы усладилась ими душа моя. Словно грянувший гром с ясного неба услышал я тихий и кроткий глас Твой в юности моей, повелевающий мне спасаться от этого мира. И столько любви, нежности и ласки звучало в небесном голосе Твоем, что оставил я эту землю и весь этот мир и всем сердцем прилепился к Тебе, Иисусе! Для чего же Ты тогда укрыл меня голубым покровом небес и под ноги постелил цветы луговые? Для того, чтобы постиг я, неразумный, что весь окружающий меня мир – словно цвет вишневый для духа моего: созреет он и цвет ему уже не нужен, а нужно лишь одно – единение с Тобою, Единый и преблагой Господи! И чтобы не трепетал я, робкий, отрекаясь от мира сего, сказал Ты: «Мужайтесь! Я победил мир». С Тобою, Боже, и мы, дети Твои, устремляемся на эту великую победу – победу духа над плотью, победу свободы духовной над рабством помышлений, победу света Божественной мудрости над тьмою неведения земного. Ей, гряди, Господи Иисусе!

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Христе мой, сердце души моей, лишь в Тебе вижу, каким я должен стать и каким я не стал, ибо не в Тебя устремлял я взор свой, зеркало души моей, а в мир сей, подобие тьмы и сущая тьма, несмотря на то, что сияет в нем светило земное. Люди тешат себя доводами, говоря друг другу: «Жизнь прекрасна!» Какая жизнь, возлюбленные мои? Та, которая пожирает саму себя, превращая все в тление? Нет, иная жизнь прекрасна – та, которая благодатна и живет Богом и в Боге! Вот такую жизнь не устает восхвалять сердце мое и еще более Подателя этой жизни – Тебя, Господи. Ведь солнце духа моего – Ты, Христе, и миллионы солнц не сравнятся с безпредельным светом благодати Твоей! В Тебе одном я вижу, как в отражении, изъяны своей