Корейский шаманизм. Болезнь синбён, камлания кут и духи квисин - Чеснокова Наталия Страница 3

Вторая группа — это мёнду в южных провинциях или тхэджу в центральной провинции Кёнгидо и расположенных на западе полуострова провинциях Чхунчхон-Пукто и Чхунчхон-Намдо. Довольно редко встречается термин сэтхани — в северной части Корейского полуострова. Все эти названия относятся к шаманкам-чревовещательницам, которые общаются с духами через дух мертвого ребенка. Верят, что он вселяется в шаманку и что через него она может передавать послания в загробный мир и получать оттуда обратную связь. Ребенок обычно связан с шаманкой родственными узами.

Призраки таких детей называются тхэджагви. Считается, что шаманка разговаривает с духом с помощью свиста или жестов, может выражать его волю в трансе через плач и завывания. Существует немало страшных историй о шаманках, которые специально морили детей голодом, чтобы сделать из них послушных духов.

Третья и четвертая группы географически связаны с югом Корейского полуострова и островом Чеджудо.

Для представителей третьей группы используется множество наименований, среди которых танголь, тансин, танголлэ, тангорэми и прочие. Это наследственные шаманки, которые веками продолжают семейные традиции. Они не впадают в транс, а используют в своей практике различные обряды. Так как у них нет прямой связи с духами, эти шаманки не могут предсказывать будущее.

Представители четвертой группы, симбан, тоже наследственные шаманки и шаманы, но они являются потомками тех, кто мог впадать в транс и общаться с духами. Они так же, как и третья группа, связаны с островом Чеджудо.

Так как классификация весьма условная, другие исследователи предлагают свои версии. Например, антрополог Лорел Кендалл считает, что слово мудан может обозначать шаманок и шаманов, родившихся в южной части Корейского полуострова, в то время как мансин — выходцы из северных провинций[6]. Это не противоречит изложенному выше, но дополняет наше представление о северном регионе.

Помимо этих названий, есть и другие. Например, мусогин и посаль. Мусогин — самоназвание для тех, кто соблюдает шаманские традиции и совершает соответствующие практики. Состоит из слов «шаманизм» — мусок и «человек» — ин. Посаль — шаманы и шаманки, которые поклоняются буддийским божествам. Так могут называть не только тех, кто практикует шаманизм, но и гадателей в целом. Их относят к подвиду гадателей-чомджэни. Причем посаль — это именно женщины, а мужчин соответственно называют попсан.

Самбуль-Чесок

National Folk Museum of Korea

Исследовательница Ким Соннэ предлагает свою классификацию, выделяя то, как шаманка или шаман начинает свою деятельность: путем наследования традиции (сесып-мудан) или вынужденно, из-за «шаманской болезни» синбён (кансин-мудан)[7].

Этот критерий позволяет следующим образом поделить территорию Корейского полуострова. Духи сами выбирают, кому быть шаманкой или шаманом, в бассейне реки Ханган, включая Сеул, центральную провинцию Кёнгидо и выше (не считая КНДР, так как у нас нет информации о состоянии шаманизма там в настоящее время); зато на юге, востоке и западе полуострова чаще встречаются шаманские семьи, где знания передают из поколения в поколение. Исключение — остров Чеджудо, где можно найти и наследственных шаманок, и тех, кто встал на путь шаманизма по желанию всемогущих духов, эгоистично заботящихся только о собственных интересах.

Хотя мужчин, которые занимаются шаманизмом, немало, все же эта сфера деятельности — женская. Возможно, из-за того, что женщины оставались за пределами конфуцианского мужского мира, подобно тому как шаманизм находился в изоляции и не признавался официальными религиями Корейского полуострова. Так и хочется представить корейских Ромео и Джульетту: Ромео — прилежный ученый-конфуцианец, а Джульетта — прекрасная шаманка-мудан, которая совершает магические практики и общается с духами. В современных фильмах и сериалах мы порой можем увидеть такую пару. Но, увы, подобных сюжетов в традиционной корейской литературе нет. Шаманки считались женщинами недостойными, и если раньше и появлялись в книгах, то только как картонные вспомогательные персонажи.

Печально, но историй о мужчинах-шаманах еще меньше. Хотя они, конечно, были и есть. «Шаманская болезнь» может случиться с человеком любого пола и возраста. А отчасти на появление новых шаманов-мужчин влияют традиции.

В некоторых регионах, например на юго-западе Корейского полуострова, существуют семьи шаманов, где тонкости общения с духами передаются не по женской, а по мужской линии. Соответственно, там среди шаманов больше мужчин, а не женщин. Но все же это исключение из правила.

Иногда во время проведения ритуалов мужчина-шаман может переодеваться в женскую одежду. Такая практика встречается в центральном регионе, в провинции Кёнгидо, и, вероятно, связана с демонстрацией женственности духам почивших. Возможно, это является и проявлением традиционного корейского представления о дуальном мире, разделенном на темное, холодное и сырое ым (инь) и светлое, теплое и сухое ян. Женщины в этой системе олицетворяют ым, а мужчины — ян. Духи приходят из мира мертвых, наполненного ым. Шаманка-женщина изначально связана с ым, а мужчине, чтобы не оттолкнуть духов и не вызвать их гнев, требуется добавить ым в свой облик.

Шаман в костюме Индры

National Folk Museum of Korea

Мужчин-шаманов обычно называют пансу, паксу, пхансу, кёк, кам, хваран и другими именами. Они считаются синонимичными, хотя первые два употребляются чаще, чем прочие.

В основном в Корее посредниками между миром живых и мертвых были женщины-шаманки, поэтому далее в тексте мы будем говорить именно о шаманках, в женском роде. Женское лицо шаманизма — тема любопытная и многогранная. Существует немало научных исследований, в которых оценивается степень влияния шаманок на корейскую культуру и формирование представлений о независимой женщине. Почему же женщины-шаманки так волнуют ученых?

Привычный образ женщины в конфуцианской Корее — это заботливая мать и жена, почтительная дочь, так как «если она не замужем, то должна следовать указаниям отца, если замужем — то мужа, а будучи вдовой — сына»[8]. Шаманки не принадлежат к этой стройной иерархии и с подобным поведением никак не ассоциируются. Историк Дженис Ким говорит о современных шаманках так: они «представляют собой женщин, которые отказываются от привычного описания своей реальности, но становятся сильнее благодаря неприкосновенности. <…> Будучи религиозными практиками, они обретают духовный авторитет и светскую автономию, что еще более укрепляет их чувство самоценности. <…> А работа в качестве консультантов и предсказателей дает не только возможность межличностного общения, но и существенный заработок, поэтому шаманки часто доминируют в семье за счет материального вклада»[9].

Профессия шаманки стала вызовом всей системе — сначала патриархально-конфуцианской, теперь светской и религиозной. Но так ли легко в одночасье стать шаманом или шаманкой? Достаточно ли всего лишь заболеть «шаманской болезнью», как насморком, и через недельку-другую, совмещая шаманизм с основной работой или учебой, вдруг заявить всем, что отныне слышишь духов? Давайте попробуем разобраться.