Золотая коллекция сказок - Якоб и Вильгельм Гримм Страница 5

А служанка в это время как раз доила корову; она услыхала, что кто-то кричит, а никого не видать, и показался ей голос похожим на тот, что слышала она ночью, и она так испугалась, что упала со скамейки и разлила всё молоко. Побежала она, запыхавшись, к своему хозяину и говорит:

– Ах, боже мой, господин пастор, а корова-то наша заговорила!

– Ты что это, с ума спятила? – сказал пастор, однако же отправился в коровник – поглядеть, что там случилось.

Но только вошёл он туда, а Мальчик с пальчик как закричит снова:

– Не давайте мне больше свежего корму, не давайте мне больше свежего корму!

Тут и сам пастор испугался и подумал, что в корову вселился злой дух, и он велел её зарезать. Зарезали корову, а желудок, где спрятался Мальчик с пальчик, бросили в навозную кучу.

Мальчику с пальчик пришлось с большим трудом выбираться из коровьего желудка, и немало ему пришлось повозиться; и вот он почти уже было выбрался и даже голову высунул, как приключилась новая беда: бежал мимо голодный волк, увидав требуху, схватил её и проглотил. Но Мальчик с пальчик не растерялся. «Пожалуй, – подумал он, – с волком можно будет сговориться», – и он закричал ему из волчьего брюха:

– Милый волк, а я знаю для тебя лакомый кусок.

– А где ж он? – спросил волк.

– Да в том вон доме, но пробраться в него можно через сточную канаву; там найдётся для тебя и пирогов, и сала, и колбасы, всего-всего вдосталь. – И он подробно описал волку дом своего отца.

Волк, недолго раздумывая, забрался в дом через водосточную канаву и нажрался там в кладовой всего, чего только ни нашлось, вдоволь. Наевшись до отвала, он хотел было назад возвращаться, но брюхо у него так раздулось, что прежней дорогой он выбраться уже не мог! На это и рассчитывал Мальчик с пальчик и, подняв в волчьем брюхе страшный шум, стал кричать и барахтаться изо всех сил.

– Да замолчи ты там, – сказал волк, – а то, чего доброго, людей разбудишь!

– Да чего там, – ответил малютка, – ведь ты же наелся, дай и мне теперь повеселиться, – и стал снова кричать во всё горло.

Тут от шума проснулись наконец отец с матерью, подбежали к кладовой и заглянули в щёлку. Как увидели они, что забрался туда волк, кинулись прочь; схватил отец топор, а мать косу.

– Ты иди следом за мной, – сказал муж, когда они входили в кладовую, – когда я его ударю, а он будет ещё живой, ты его добивай и брюхо косой вспарывай.

Услыхал Мальчик с пальчик голос своего отца и как закричит:

– Милый батюшка, я здесь, здесь, я спрятался в волчьем брюхе!

И воскликнул отец на радостях:

– Слава тебе, Господи, дитятко наше нашлось! – и велел жене убрать косу, чтоб Мальчика с пальчик не поранить. Потом он размахнулся да как ударит волка топором по голове, тот и упал замертво. Нашли они нож и ножницы, вспороли волку брюхо и вытащили оттуда малышку.

– А мы-то, – говорит отец, – сколько горя натерпелись из-за тебя.

– Да, батюшка, немало я постранствовал, но, слава богу, снова выбрался на божий свет!

– Где же ты пропадал?

– Ах, батюшка, был я и в мышиной норке, и в коровьем желудке, и в волчьем брюхе, а теперь уж останусь у вас, никуда не уйду.

– А мы не продадим тебя ни за какие сокровища на свете, – сказали отец и мать и ласкали и миловали своего милого Мальчика с пальчик. Накормили его, напоили, пошили ему новое платье – прежнее-то всё в странствиях у него поистрепалось.

Гензель и Гретель

В большом лесу на опушке жил бедный дровосек со своей женой и двумя детьми; мальчика звали Гензель, а девочку – Гретель. Жил дровосек впроголодь. Вот наступила однажды в той земле такая дороговизна, что не на что было ему купить даже хлеба на пропитание.

И вот, под вечер, лёжа в постели, стал он раздумывать, и всё одолевали его разные мысли и заботы. Повздыхал он и говорит жене:

– Что же теперь будет с нами? Как нам прокормить бедных детей, нам-то ведь и самим есть нечего!

– А знаешь что, – отвечала жена, – давай-ка пораньше утром, только начнёт светать, заведём детей в лес, в самую глухую чащу; разведём им костёр, дадим каждому по куску хлеба, а сами уйдём на работу и оставим их одних. Дороги домой они не найдут, вот мы от них и избавимся.

– Нет, жена, – говорит дровосек, – этого я не сделаю; ведь сердце-то у меня не камень, я детей одних бросить в лесу не могу, там нападут на них дикие звери и их разорвут.

– Эх ты, простофиля! – говорит жена. – Ведь иначе мы все вчетвером с голоду пропадём, и останется только одно – гробы сколачивать. – И она донимала его до тех пор, пока он с ней не согласился.

– А всё-таки жалко мне моих бедных детей! – сказал дровосек.

Дети от голода не могли уснуть и слышали всё, что говорила мачеха отцу. Залилась Гретель горькими слезами и говорит Гензелю:

– Видно, нам теперь пропадать придётся.

– Тише, Гретель, – сказал Гензель, – не горюй, я уж что-нибудь да придумаю.

И вот, когда родители уснули, он встал, надел свою курточку, отворил дверь и тихонько выбрался на улицу.

На ту пору ярко светила луна, и белые камешки, лежавшие перед избушкой, блестели, словно груды серебряных монет.

Гензель нагнулся и набил ими полный карман. Потом вернулся он домой и говорит Гретель:

– Утешься, милая сестрица, спи себе теперь спокойно, Господь нас не оставит. – И с этими словами он снова улёгся в постель.

Только стало светать, ещё и солнышко не всходило, а мачеха уже подошла и стала будить детей:

– Эй вы, лежебоки, пора подниматься, собирайтесь-ка с нами в лес за дровами!

Дала она каждому из них по кусочку хлеба и говорит:

– Вот это будет вам на обед; да смотрите не съешьте его раньше времени, больше ничего не получите.

Гретель спрятала хлеб в свой передник – ведь у Гензеля карман был полон камней. И они собрались идти вместе в лес. Прошли они немного, вдруг Гензель остановился, оглянулся