Возлюби ближнего своего. Ночь в Лиссабоне - Эрих Мария Ремарк Страница 27

– Простите, – смущенно сказал Рабе. – Это я нечаянно… непроизвольный рефлекс…

Он взял сигарету.

Штайнер уже две недели работал официантом в кафе «Зеленое дерево». Была поздняя ночь. Хозяин ушел спать два часа назад, в кафе оставалось всего несколько посетителей.

Штайнер опустил жалюзи.

– Закрываемся! – сказал он.

– Выпьем еще по стакану, Иоганн! – ответил один из посетителей, столяр, с физиономией, похожей на огурец.

– Ладно, – ответил Штайнер. – «Миколаш»?

– Нет, венгерского больше не надо. Дай-ка нам теперь доброй сливовицы.

Штайнер принес бутылку и стаканы.

– Выпей с нами, – пригласил столяр.

– На сегодня хватит. А то напьюсь.

– Ну и напейся. – Столяр потер свою огуречную физиономию. – Я тоже напьюсь. Ты представь: третья дочь! Сегодня утром выходит акушерка и говорит: «Поздравляю, господин Блау, третья здоровая дочка!» А я-то думал, что наверняка будет парень! Три девки, а наследника нет! Как тут не спятить? Как не спятить, Иоганн? Ведь ты же человек, можешь понять!

– Как не понять, – сказал Штайнер. – Стакан побольше?

Столяр грохнул кулаком по столу.

– Дьявольщина, ты чертовски прав! Вот в чем дело! Стаканы побольше – это идея! И как это я не додумался!

Они взяли стаканы побольше и пили целый час. После чего столяр окосел и начал клясться, что жена родила ему трех парней. Он с трудом расплатился и, шатаясь, отбыл в сопровождении собутыльников.

Штайнер убрал посуду. Он налил себе еще один полный стакан сливовицы и выпил. В голове у него гудело.

Он сел за стол и глубоко задумался. Потом встал и пошел в свой чулан. Порывшись в вещах, он извлек фотографию жены и долго глядел на нее. Он ни разу ничего не слышал о ней. Он никогда ей не писал, поскольку знал, что ее переписка перлюстрируется. Он думал, что она, наверное, уже развелась с ним.

«Дьявольщина! – Он встал. – Может, она давно уже с другим и забыла меня! – Он разорвал фотографию пополам и бросил обрывки на пол. – Надо выбраться из этой западни. Иначе я пропал. Я мужчина, я живу один. Я – Иоганн Губер, больше не Штайнер, и точка!»

Он выпил еще стакан, потом запер кафе и вышел на улицу. Недалеко от Ринга к нему пристала какая-то девица.

– Пойдешь со мной, котик?

– Да.

Они пошли рядом. Девушка испытующе наблюдала за Штайнером со стороны.

– Ты даже не взглянул на меня.

– Взглянул, – возразил Штайнер, не поднимая глаз.

– Непохоже. Я тебе нравлюсь?

– Да, ты мне нравишься.

– Что-то скоро у тебя получается.

– Да, – сказал он. – Это скоро получается.

Она взяла его под руку.

– А что ты мне подаришь, котик?

– Не знаю. Сколько ты хочешь?

– Ты на всю ночь?

– Нет.

– Как насчет двадцати шиллингов?

– Десять. Я работаю официантом, зарабатываю не много.

– Ты не похож на официанта.

– Есть люди, не похожие на президентов, а они – президенты.

Девушка засмеялась.

– Ты веселый. Люблю веселых. Ладно, пусть десять. Комната у меня красивая. Слушай, я тебя осчастливлю.

– Вот как? – сказал Штайнер.

Комната была красным плюшевым логовом с гипсовыми фигурками и салфетками на столах и креслах. На софе разместилась целая компания мишек, нарядных кукол и матерчатых обезьян. Над софой висела увеличенная фотография усатого фельдфебеля в полной парадной форме с вытаращенными глазами.

– Это твой муж? – спросил Штайнер.

– Нет, это хозяйкин благоверный. Он помер.

– Она небось рада, что избавилась от него, а?

– Скажешь тоже! – Девушка расстегнула блузку. – Она до сих пор ревет белугой, как вспомнит. Сказочный, говорит, был мужик. Строгий, понимаешь?

– А почему же она повесила его у тебя?

– У нее есть другой портрет. Большой и раскрашенный. Конечно, раскрашен только мундир, понимаешь? Помоги-ка мне расстегнуть сзади эти бретельки!

Штайнер ощутил под руками твердые плечи. Этого он не ожидал. С военных времен он помнил, каковы на ощупь шлюхи – всегда какие-то слишком мягкие и дряблые.

Девушка бросила блузку на софу. Грудь у нее была полная и твердая. Под стать сильным плечам и шее.

– Садись, лапушка, – сказала она. – Не стесняйся. Официанты и наша сестра целый день на ногах. Замаешься.

Она сбросила юбку.

– Черт возьми, – сказал Штайнер. – Да ты же красивая!

– Мне это многие говорили. – Девушка бережно сложила юбку. – Если не возражаешь…

– Возражаю.

Она полуобернулась к нему.

– Да ты шутишь – вот уж правда веселый дядя!

Штайнер смотрел на нее.

– Ты почему так смотришь? – спросила девушка. – Тебя испугаться можно. Господи, ты меня растерзать готов. Давно без женщины, а?

– Как тебя зовут? – спросил Штайнер.

– Смешно сказать – Эльвира. Такая вот идея пришла моей матери. Она все хотела выбиться наверх. Ложись в постель.

– Нет, – сказал Штайнер. – Давай сначала выпьем.

– У тебя есть деньги? – спросила она быстро.

Штайнер кивнул. Эльвира, нагая и беззаботная, подошла к двери.

– Фрау Пошнигг! – крикнула она. – Выпить принесите!

Хозяйка явилась так скоро, словно подслушивала за дверью. Это была круглая, затянутая в черный бархат особа с красным лицом и блестящими глазками-пуговками.

– У нас нашлось бы шампанское, – сказала она услужливо. – Просто сахарное!

– Несите шнапс, – ответил Штайнер, не взглянув на нее. – Сливовицу, кирш, горечаевку – все равно что.

Женщины переглянулись.

– Кирша, – сказала Эльвира. – Хорошего, с верхней полки. Стоит десять шиллингов, лапушка.

Штайнер отдал ей деньги.

– Откуда у тебя такая кожа? – спросил он.

– Грех жаловаться, правда? – Эльвира поворачивалась перед ним во все стороны. – Такая бывает только у рыжих.

– Да, – сказал Штайнер. – А я и не заметил, что у тебя рыжие волосы.

– Это из-за шляпы, миленький. – Эльвира забрала у хозяйки бутылку. – Выпьете с нами, фрау Пошнигг?

– Если позволите. – Хозяйка села. – Везет же вам, фройляйн Эльвира! – Она вздохнула. – А наша сестра, бедная одинокая вдова…

Бедная одинокая вдова опрокинула стакан и сразу же налила себе снова.

– Ваше здоровье, милостивый государь! – Она поднялась и кокетливо стрельнула глазками на Штайнера.

– Покорно благодарим! Желаю приятно провести время!

– А ты произвел на нее впечатление, – заметила Эльвира.

– Дай сюда стакан, – сказал Штайнер. Он налил его до краев и выпил.

– Господи! – Эльвира поглядела на него с испугом. – А ты не разнесешь тут все вдребезги, миленький? Квартира на вес золота, понимаешь? Такие вещи дорого стоят, лапушка!

– Сядь сюда, – сказал Штайнер. – Ко мне.

– Лучше бы мы поехали за город. В Пратер или в лес.

Штайнер поднял голову. Он чувствовал, как кирш, словно мягким молотом, бьет изнутри мозга по глазным яблокам.

– В лес? – спросил он.

– Да, в лес. Или в поле, ведь лето же.

– Поле? Лето? Как это ты поедешь в поле?

– Обыкновенно, – озабоченно и