Возлюби ближнего своего. Ночь в Лиссабоне - Эрих Мария Ремарк Страница 25

Он вернулся назад. На террасе сидел Мариль и с выражением сарказма и отвращения на лице все еще читал свою газету. «Странно, – подумал Керн, – один человек не успел дочитать газету, а для другого в то же время потерпела крушение вся жизнь. Круглый сирота в пятьдесят, – он судорожно улыбнулся и мрачно пошутил про себя. – Круглый сирота… как будто нельзя быть круглым сиротой при живых родителях…»

Через три дня Рут Голланд уехала в Вену. Она получила телеграмму от подруги, у которой можно было жить, и хотела попытаться найти работу и поступить в университет.

Вечером в день отъезда она пошла с Керном в ресторан «Черный поросенок». До сих пор они каждый день ходили в народную столовую; однако в последний вечер Керн решил предпринять нечто из ряда вон выходящее.

«Черный поросенок» был маленьким прокуренным заведением – недорогим, но очень хорошим. Его назвал Керну Мариль. Он сказал ему точные цены и особенно рекомендовал любимое блюдо хозяина – гуляш из телятины. Керн подсчитал свои деньги: их должно было хватить даже на десерт в виде ватрушек. Рут как-то обмолвилась, что обожает их. Но когда они пришли, их ждало горькое разочарование. Гуляш кончился. Они опоздали. Керн тщательно изучал меню. Почти все остальные блюда были дороже. Кельнер рядом с ним упорно бубнил: «Мясо копченое с зеленью, свиная отбивная с салатом, курица с перцем, свежая гусиная печенка…»

«Гусиная печенка, – думал Керн, – этот идиот, кажется, принимает нас за миллионеров».

Он передал меню Рут.

– Что бы ты хотела вместо гуляша? – спросил он. Он установил, что если закажет отбивные, ватрушками придется пожертвовать.

Рут мельком заглянула в меню.

– Сосиски с картофельным салатом, – сказала она. Это было самое дешевое блюдо.

– Исключено, – заявил Керн. – Какой же это прощальный ужин?

– А я их люблю. После супов в столовой это просто пиршество.

– А что ты скажешь на предмет отбивных?

– Слишком дорого.

– Будьте любезны, – заказал Керн, – две отбивные. Только большие!

– У нас они все одинаковые, – невозмутимо возразил кельнер.

– А что на закуску? Суп, hors d’uvre[11], зельц?

– Нет, – сказала Рут, прежде чем Керн успел ее спросить.

Они еще заказали графин дешевого вина, после чего кельнер удалился с таким презрительным видом, словно предчувствовал, что у Керна уже не хватало полкроны на чаевые.

Ресторан был почти пуст. За столом в углу сидел лишь один-единственный посетитель. Это был мужчина с моноклем и шрамом на широком красном лице. Он сидел за стаканом пива и бесцеремонно разглядывал Керна и Рут.

– Жаль, что этот тип там сидит, – сказал Керн.

Рут кивнула.

– Сидел бы хоть еще кто-нибудь! Но этот, этот похож на кого-то…

– Да, уж он-то не эмигрант, – сказал Керн. – Скорее напротив.

– Давай не будем на него смотреть…

И все-таки Керн смотрел. И заметил, что и мужчина продолжал в упор смотреть на них.

– Не понимаю, чего ему надо, – сказал он раздражительно. – Он с нас глаз не сводит.

– Может, он агент гестапо. Я слыхала, здесь полным-полно шпиков.

– Хочешь, я подойду и спрошу, чего он от нас хочет?

– Нет! – Рут испуганно положила руку на плечо Керна.

Принесли отбивные. Они были хрустящие и нежные, а к ним полагался свежий, зеленый салат. Но они почти не почувствовали вкуса еды – слишком волновались.

– Не может быть, что он пришел сюда из-за нас, – сказал Керн. – Никто не знал, что мы пойдем сюда.

– Не в этом дело, – возразила Рут. – Может, он оказался здесь случайно. Но он за нами наблюдает, это ясно…

Кельнер унес тарелки. Керн огорченно поглядел ему вслед. Он хотел порадовать Рут, а этот тип с моноклем все испортил. Он возмущенно встал; он принял решение.

– Минуточку, Рут…

– Что ты задумал? – спросила она со страхом. – Останься!

– Нет-нет, этого типа я не трону. Только поговорю с хозяином.

На всякий случай он захватил с собой два маленьких флакона духов. Теперь он хотел попытаться один из них обменять у хозяина на две ватрушки. Духи, правда, стоили намного дороже, но ему было все равно. После неудачных отбивных Рут получит хотя бы свой любимый десерт. Может, ему удастся выторговать еще и чашку кофе.

Выслушав предложение Керна, хозяин покраснел от злости. «Ах вы, шаромыжники! Пожрать – а потом не уплатить! Нет, мой милый, на это есть полиция!»

– Я могу уплатить за то, что съел! – Керн сердито швырнул на стол деньги.

– Пересчитайте, – сказал хозяин кельнеру. – Спрячь свою склянку! – рявкнул он потом на Керна. – Вы зачем вообще сюда пришли? Вы посетитель или лотошник?

– Пока что я посетитель, – в ярости заявил Керн. – А вы…

– Минутку! – сказал за ним чей-то голос.

Керн вздрогнул. Незнакомец с моноклем стоял прямо за его плечами.

– Позвольте, на пару слов.

Мужчина отошел на несколько шагов от стойки. Керн последовал за ним. Его сердце вдруг заколотилось как бешеное.

– Вы немецкие эмигранты? – спросил мужчина.

Керн взглянул на него исподлобья.

– А вам какое дело?

– Никакого, – спокойно ответил мужчина. – Я только слышал ваш разговор с хозяином. Вы не хотите продать ваши духи мне?

Керну показалось, что он понял, к чему клонит этот человек. Если он продаст ему духи, его обвинят в запрещенной торговле, немедленно арестуют и вышлют.

– Нет, – сказал он.

– Почему нет?

– Мне нечего продавать. Я не занимаюсь торговлей.

– Тогда давайте обменяемся. Я предложу вам в обмен то, в чем вам отказал хозяин: ватрушки и кофе.

– Я вообще не понимаю, что вам угодно, – сказал Керн.

Человек усмехнулся.

– А я понимаю, что вы недоверчивы. Послушайте. Я из Берлина и через час возвращаюсь обратно. Вы не можете вернуться…

– Нет, – сказал Керн.

Человек взглянул на него.

– В том-то и дело. Вот почему я хотел бы помочь вам в этой мелочи. Я был ротмистром на войне. Один из лучших моих людей был еврей. А теперь вы подарите мне этот маленький флакон?

Керн протянул ему духи.

– Простите, – сказал он. – Я совсем не то о вас подумал.

– Могу себе представить. – Мужчина рассмеялся. – А теперь идите к молодой барышне, не оставляйте ее одну. Она, конечно, уже беспокоится. Желаю вам обоим всего хорошего! – И он протянул Керну руку.

– Спасибо. Большое спасибо!

Керн смущенно вернулся на свое место.

– Рут, – сказал он, – либо сегодня Рождество, либо я спятил.

И тут появился кельнер. Он нес поднос и серебряный поставец с пирожными, уложенными в три этажа.

– Что это такое? – изумленно спросила