Бесприютные - Барбара Кингсолвер Страница 12

– Понятно. Это низший уровень загадочности.

– Зато весь город увидит тебя рядом с президентом Грантом! И мы прославимся. – Полли решительно вышла, крутя над головой шляпку, как опоссума, пойманного за хвост, – эту картинку Тэтчер помнил по временам своего жестокого детства. Еще одна история, которую нельзя было рассказывать в этом доме и которая, напротив, показалась бы Полли захватывающей.

– Пусть Грейси поможет тебе причесаться! – крикнула ей вслед Роуз.

– Грейси занята – она утешает маму. Я попрошу миссис Бриндл! – воскликнула Полли, топая вверх по лестнице.

– Не смей просить кухарку причесывать тебя!

Прозрачная кожа Роуз вспыхнула от необычного усилия: необходимости повысить голос.

Розовый румянец и пьянящий аромат, изысканное сходство имени и натуры Роуз с цветком – вот что привлекало Тэтчера. Редко у кого так явно проступает его цветочная индивидуальность. Помимо и его самого: Гринвуд – молодое деревце. Слишком легко гнущееся.

Роуз потерла ладонями кожу на обнаженных руках, словно хотела физически стряхнуть с себя досаду.

– Колесницы, лошади с сигарами! Что за несносное создание – радоваться подобному событию!

Тэтчер, весьма схожее создание, постарался укрыться под маской снисходительности.

– Наверное, мне придется одновременно держать в узде дюжину таких Полли, когда начнутся занятия. Боюсь, я не подходящий для этого человек.

– Таких, как Полли, больше нет, дорогой. Ни в Вайнленде, ни где бы то ни было еще. Лучше было бы оставить ее в Бостоне до окончания школы миссис Марберри. Знаю, ты с этим не согласен.

Он заметил, что Роуз бросила взгляд на его кожаную папку, лежавшую на столике.

– Оставить Полли в Бостоне? Это нанесло бы ей неизлечимую душевную травму.

– Или отдать в какую-нибудь другую школу, вроде школы миссис Марберри. Наверняка тут есть такие, несмотря на все здешнее свободомыслие. Даже спиритуалистам и трансценденталистам порой необходимо приструнивать дочерей, требующих подобного рода лечения.

Тэтчер только начинал знакомиться с идеями спиритуалистов и трансценденталистов. До встречи с Роуз он почти ничего не слышал о Вайнленде и представлял его как край, где мужчины ведут философские диспуты в клубах дыма от дорогого табака. Тэтчер подал заявление на место преподавателя здешней старшей школы, потому что Роуз и ее мать Аурэлия мечтали вернуться сюда.

– Думаю, миссис Марберри навсегда осталась для нее в прошлом, – ответил он. – Полли презирает ее так же, как моего работодателя. Как она его назвала? Прокисший пустозвон?

Роуз едва заметно улыбнулась.

– Высшие оценки по поэзии и прилежанию. У твоей сестры весьма разнообразные способности.

– В конце концов миссис Марберри одержала бы победу.

– Я бы не назвал это победой. Активный ум должен питаться «мясом» окружающего мира.

– Господи, Тэтчер, «мясом» окружающего мира! Какого рода плотоядность ты имеешь в виду?

– Математические таблицы. Ботанические наименования…

– Тогда это скорее овощи окружающего мира.

– Я просто подразумевал все неизведанное, что привлечет ее внимание. Реально существующие предметы и явления.

– И ты действительно думаешь, что ботаника может остепенить Полли? Я считаю, что это лишь нанесло бы еще больший вред ее обуви.

– А я полагаю, что Полли не следует наказывать дамскими романами и правилами выполнения реверансов. Она мне рассказывала, что у миссис Марберри они несколько недель учили распорядки, в соответствии с которыми органзу следует заменять на креп во время траурного периода в зависимости от степени родства и происхождения покойного по материнской или отцовской линии.

– Как быстро дичают мужчины. У тебя нет семьи, Тэтчер, но имей сострадание к нам, остальным, пожалуйста. Неужели ты не видишь никакого смысла в следовании благопристойным обычаям?

– Вижу. И наверняка все они где-то прописаны. Если у меня вдруг найдется дальний родственник со стороны покойной матери и он умрет, я смогу пойти в библиотеку и изучить свои обязанности по части траурных повязок и галстуков.

– Тренировать свой ум даже в предметах, которые, не исключено, никогда не пригодятся, весьма полезно.

– Совершенно верно. Тогда давай приобщим Полли и к квадрату гипотенузы.

– У тебя появится такая возможность. Через несколько лет.

Тэтчер мог бы напомнить ей, что ему предстоит преподавать естественные науки и физику, а не математику, но вряд ли для Роуз имела значение разница. Она взяла со стола его папку и открыла ее: папка широко распахнула свои кожаные крылья в ее ладонях-лепестках. Роуз никогда не поняла бы угрозу, таившуюся в этих чертежах. И вопреки всему тому, на чем сам только что настаивал, Тэтчер бы отдал все за то, чтобы скрыть ее от своего женского семейства.

– Что сказали строители? – спросила она, кладя папку обратно.

– Боюсь, ничего хорошего. – Он чувствовал, как его сердце колотится об острый край воротника. Роуз подняла на него взгляд без малейшей перемены в настроении.

– Починить крышу действительно так дорого стоит?

Тэтчер взял ее ладони в свои и, поглаживая большими пальцами ее маленькие пухлые костяшки, неожиданно вспомнил эмбрион свиньи, который препарировал на первом курсе университета. Несмотря на то, что ему уже довелось повидать на войне, и на многочисленные трупы, с которыми имел дело позднее, в годы работы ассистентом хирурга, он помедлил тогда, прежде чем рассечь тот розовый комок плоти. Тогда и там, в лаборатории, в обществе ученых, Тэтчер увидел себя человеком, вскрывающим поросенка, чтобы изучить его внутренние органы. Для большинства людей мясо существует лишь для того, чтобы, сдобрив его сидром, потушить на ужин. В любом образовательном процессе рано или поздно наступает момент истины, и для Тэтчера этот момент заключался в обретенном понимании того, что мир делится на два лагеря: на исследователей и использователей.

Но рядом с ним была Роуз, явно принадлежавшая к лагерю использователей, однако согласившаяся выйти за него замуж. В делении иногда происходит сбой.

– Если бы дело было только в крыше, это было бы еще полбеды. Но, боюсь, дом в целом сам с собой не в ладах.

Она рассмеялась:

– Ты говоришь прямо как Авраам Линкольн[14]. Если не вопрос о существовании рабства, то что еще может разделить дом сам в себе?

– Конструктивная ошибка. Мне жаль, Роуз, но боюсь, это весьма серьезно. Они говорят, что в конце концов дом просто развалится пополам.

Она отдернула руки.

– Сказать такое – это же ужасно!

– Ужасно было узнать такое, поверь мне.

– Но это не может быть правдой. Мой отец был твердо уверен в этом доме. – Роуз быстрыми шагами пересекла гостиную, остановилась перед холодным камином и, стоя спиной к Тэтчеру, начала переставлять стеклянных и фарфоровых собачек на каминной полке. Этот фарфоровый зверинец пережил два переезда, начиная с первого поспешного перемещения в Бостон после смерти отца, оставившего вдову и двух маленьких дочерей без средств,