Тайна поместья Уиверн - Джозеф Шеридан Ле Фаню Страница 11

— Кстати, Элис… то есть мисс Мэйбелл, — прервал молчание Чарльз. — В Лондоне я видел картинку, которая могла бы вас заинтересовать. Покрытая эмалью миниатюра Марии Антуанетты… Занятная вещица размером с ваши часики, вы даже не представляете, насколько яркая и прекрасная.

— Тогда какого черта ты не купил эту штуку и не подарил ей? Много пользы расписывать, как она прекрасна! — недовольно фыркнул сквайр. — Денег у тебя хватает. Черт возьми, в мое время молодой человек постыдился бы говорить о вещице, если бы она не лежала у него в кармане в качестве подарка. — Он что-то еще саркастически пробормотал себе в стакан, но ни Элис, ни Капитан не расслышали продолжения.

Наконец все перешли в гостиную. Сквайр занял свое привычное место у камина. В должное время появился его «последний стаканчик на ночь». Мисс Элис снова и снова играла любимые мелодии старика. Капитан время от времени украдкой зевал в руку и в конце концов улизнул из комнаты.

— Ну, Элис, вот мы и остались одни, девочка моя. Этот невоспитанный негодяй ушел спать, а я уж думал, что он никогда не уйдет. Подойди ко мне, глупышка, я хочу поговорить с тобой. Подойди, говорю, чего ты боишься? — Он повысил голос. — Интересно будет посмотреть, рискнет ли этот оболтус быть невежливым с тобой, моей супругой, как только адвокаты составят бумаги с лучшими условиями, которые только предоставляли хозяйке Фэрфилда со времен моего двоюродного деда… Ты выглядишь такой испуганной, моя маленькая красивая глупышка, как будто я хочу тебя ограбить, а не сделать леди Уиверн и не отдать тебе все, что у меня есть. Именно так. — Он взял ее маленькую ладошку в свою костлявую и дрожащую руку. — Ты будешь роскошной, роскошнее всех. — Он посмотрел на нее ликующим взглядом восхищения. — Я подарю тебе бриллианты — только подумай! — и закажу твой портрет у хорошего художника. Ни одна из прежних леди Уиверн не сравнится с тобой, а я, не сомневайся, буду лучшим мужем, чем целый сонм молодых людей Ты будешь делать все, что пожелаешь, и с домом, и с лошадьми, и со слугами, и со всем остальным, я ни в чем тебе не откажу… Но почему же ты, душенька, не спустилась утром? Ты прихворнула, дитя? Красавице Элис нездоровилось?

— У меня болела голова, сэр, — ответила девушка. — И… все еще болит… Если… если вы не возражаете, сэр, я пойду в свою комнату. Утром у меня была очень сильная головная боль, но она проходит. Рискну предположить, что завтра мне будет лучше. Вы очень добры, сэр, вы всегда были очень добры ко мне, сэр, я никогда не смогу вас отблагодарить… Никогда-никогда, сэр, это правда…

— Фу, глупость и чепуха! Дитя мое, подожди, когда все будет устроено, ты отблагодаришь меня, если захочешь. Я сделаю из тебя королеву, даже больше, чем королеву… — Словно желая подтвердить свои намерения, он поцеловал ее в щеки и — легко — в губы, что только усилило растерянность Элис; ее кожа горела от прикосновений его щетинистого подбородка. — Ты будешь моей маленькой богиней, моя красавица, да… моей дамой бубен, хитрая ты лиса…

Посреди разгоравшихся бурных ласк она сумела вырваться из лап влюбленного огра, выскочила из гостиной и взбежала по лестнице в свою комнату, под защиту верной Дульчибеллы.

Прошел час, мисс Мэйбелл встала, обняла няню за шею и поцеловала ее.

— Ты не возьмешь свечу, дорогая, чтобы посмотреть, заперта ли дверь в нижней комнате? — попросила она.

Дульчибелла так и сделала; половицы заскрипели под ее весом, а юная леди, высушив слезы, взглянула на часы, поставила свечку на стол рядом с окном, отдернула занавеску и прижала носик к стеклу.

Окно было расположено на торце дома. Элис увидела залитый лунным светом пейзаж. На склоне холма поодиночке, двойками или тройками дремали величественные деревья, чуть дальше начинался густой лес.

Элис тихо открыла окно и вдохнула свежий ночной воздух; слышен был шелест ручья, крикнула ночная птица. Девушка пригляделась и увидела, как из-за ствола одного из деревьев вышел мужчина в коротком плаще и широкополой фетровой шляпе. Заметив ее, он махнул рукой и, оглядываясь по сторонам, осторожно приблизился к дому.

Тем временем вернулась служанка, сказав, что дверь внизу открыта, а дверь в коридоре надежно заперта.

— Ты оставайся здесь, Дульчибелла… Нет, я не возьму свечу.

Прерывисто вздохнув, Элис вышла из комнаты и тихо спустилась по черной лестнице в обшитую деревянными панелями комнатку на первом этаже.

Снаружи у окна стоял мужчина, с которым она только что обменялась знаками.

Глава VIII

НЕСОСТОЯВШИЙСЯ РАЗГОВОР С ОТЦОМ

Элис быстро подошла к окну, бесшумно подняла его, и через секунду они были в объятиях друг друга.

Слышалось:

— Дорогая…

— Дорогой…

И потом:

— Ох, Ри! Ты все еще любишь меня?

— Обожаю! Я боготворю тебя, моя маленькая фиалка, растущая в тени… моя единственная, моя ненаглядная.

— Я была так несчастна… О, Ри… Это душераздирающее разочарование… Этот ужасный миг… Ты никогда не поймешь и половины того, что я почувствовала, когда постучала в ворота, ожидая увидеть моего любимого, но… Я готова была сброситься со скалы, когда мне сказали, что тебя нет. Но в конце концов ты здесь, со мной… И я больше не потеряю тебя… Никогда, никогда!

— Ты и не теряла меня, дорогая, я всегда буду с тобой, но… Ты, должно быть, слышала, что многие мужчины испытывают затруднения с деньгами, и я оказался в том же плачевном положении… Случилось то, о чем я тебе говорил, но могло быть и хуже, намного хуже… Я думаю, скоро все уладится, и мы с тобой ни на миг не расстанемся, моя богиня.

— Правда? Как же это замечательно! — воскликнула Элис. — Мы будем так счастливы с тобой… Надеюсь, мой Ри никогда никого не полюбит кроме меня.

— Никогда, дорогая, никогда, — от чистого сердца пообещал ее избранник. Да разве мог он сказать что-то другое?

Элис вздохнула.

— Я уже смирилась с тем, что тебя не было в Карвелле. Значит, тебе так было нужно.

— Моя разумная, моя мудрая маленькая девочка, — восхищался он. — Ты все понимаешь. Я вижу, что ты не хочешь беспокоить своего бедного Ри. Молю Бога, чтобы стать наконец самому себе хозяином, вот тогда ты убедишься, как сильно я люблю тебя.

— Но я так уверена в этом.

— Прекрасно, дорогая. Если