Сергей Иванов - Остров Невезения Страница 85

В недалёком будущем, и соседняя Румыния захочет воссоздать «Великую Румынию» и вернуть себе территории южной Бессарабии, принадлежащих ей до второй мировой войны. Это Северная Буковина, то есть, часть Черновицкой и Одесской областей. В этом споре Румынию поддержит Франция — член НАТО, так как евроатлантические интересы в Черноморском бассейне очевидны.

Не удивлюсь, если и Польша проявит интерес к западным областям Украины.

Так мне представляются перспективы Украины, как государства, народ, который разбегается по миру в поисках лучшей жизни.

Вася о чём-то мрачно задумался. От комментариев воздержался. Возникла неловкая пауза.

— Сергей, когда сходим в банк, счёт мне откроем? — напомнил Толя о делах текущих. — Нам пока перечисляют зарплату на счёт земляка, но это неудобно. Я тебе ещё пару наших ребят подгоню, им тоже надо счета открыть, и они готовы приплатить за помощь.

— Толя, я тебе уже говорил, сигналь мне в рабочее время, когда банки работают. Я всегда свободен, даже когда меня нет дома. Звони.

По комнатам разошлись, каждый со своими мыслями и планами.

В назначенное Ольге-Марии время, мы явились с документами в офис Национального Страхования. Вскоре нас пригласили пройти в конкретный кабинет, где нас ожидала женщина-клерк. Выяснив цель моего присутствия, она предложила приступить к работе.

По опыту прохождения этой процедуры с Нелей, я уже знал, какие документы понадобятся и что надо знать о ближних родственниках.

Я выдал служащей паспорт, платёжки от агентства, подтверждающие трудовую деятельность в стране, и банковскую бумагу о текущем балансе, с еженедельными поступлениями на счёт.

Та удовлетворённо кивнула, подгребла всё это к себе и приступила к заполнению своих анкет и изготовлению копий документов.

Лишь несколько уточняющих вопросов задала она Ольге. Значительно меньше вопросов о близких родственниках, чем это было с гражданкой Грузии.

Расставаясь с нами, обещала результат почтой.

Я не сомневался. Спустя неделю, Ольга получила почтовый конверт из конторы с карточкой, содержащей её полное голландское имя и номер национального страхования. Теперь она была в британской социальной системе. Работая в этой стране, она платила, подоходные налоги и зарабатывала реальное право на пенсионное обеспечение для некой Марии из Амстердама. Но на этом этапе, вопрос о пенсии её не волновал. Она довольствовалась своим спокойным, вполне легальным пребыванием в стране и еженедельными зарплатами за свой неумственный труд.

Единственно уязвимым моментом в её положении был языковой фактор.

17

За день, проведённый вне Саутхэмптона, я осознал свою социальную привязанность к этому городу.

Однажды, заглянув, домой в рабочее время, я удивился, обнаружив автомобиль соседа Владимира припаркованным у дома. В это время мои соседи должны были стоять у конвейера и паковать печатную продукцию. Войдя в дом, я нашёл всю женскую компанию в гостиной комнате. По их одежде я понял, что они были готовы к выезду на работу, но что-то не состоялось. Вид у них был опущенный. Пройти мимо, без проявления внимания я не мог.

— Сломалась машина? — поинтересовался я.

— Сломался Владимир, — мрачно ответила Нели.

— Решил бросить эту работу? — предположил я.

— Решил бросить нас, — ответила Лали. — Вчера с вечера ушёл, всю ночь пил где-то. Так его и нет, и на звонки не отвечает.

— Вы на работу звонили?

— Звонили, сказали им, что не можем добраться, машина сломалась, — ответила молодая армянка.

— Какая реакция?

— Негативная. Сказали, что такое сотрудничество им не подходит, — грустно ответила армянка.

— Теперь всё зависит от Владимира. Если завтра вы вернётесь к работе, то, я думаю, конфликт с работодателем можно будет уладить. А каким-то автобусом туда можно добраться? — соучаствовал я в сложившейся ситуации, понимая, что мне лучше не влезать в эту хрень.

— Нет, автобусы туда не ходят, — ответили мне.

Я поймал благоприятный момент и, молча, ушёл своей дорогой, стараясь выбросить всё услышанное из головы. У меня было достаточно своих хлопот.

В этот день, в целях гармонизации несовершенного мира, я должен был успеть приготовить наличные и ожидать звонка от моряков с сигаретами. Кроме того, предполагались и прочие хлопоты на благо человечества.

Где-то душе я сопереживал факту возможной потери работы моими соседями, но и помнил, как неприятно они меняются в зависимости от их занятости и благополучия. Сегодня они разговаривали со мной гораздо дружелюбней. Такими они были до трудоустройства на фабрику.

Предполагая на ближайшее будущее стабильное присутствие моих соседей дома, я вспомнил о приглашении Татьяны подъехать к ней в Льютон. Позвонив ей, я убедился, что наши договорённости остаются в силе, и меня готовы принять. Таня коротко доложила мне, что Люда недавно попросила убежище и теперь благополучно проживает в социальном доме, где достаточно пространства, чтобы я мог гостить сколько захочу.

Вечером пан Владимир появился дома. Но был уставший и не совсем трезвый. Упрёки кавказских соседей и довольно агрессивные нападки Нели, быстро переполнили его похмельное терпение. Он послал всех в задницу вместе с их драгоценной работёнкой, и снова покинул дом. Всем стало ясно, что их налаженная трудовая жизнь накрылась. Снова наступит период безделья и неопределённости.

Я решил ехать к друзьям в гости, в город Льютон.

На железнодорожном вокзале среди информационной макулатуры я вычитал о годичном абонементе для пассажиров юго-западной железной дороги Англии.

Суть их предложения заключалось в том, что, заплатив им сейчас 20 фунтов, в дальнейшем, по предъявлению этой ксивы, возможна покупка билетов с 25 % скидкой для себя и троих пассажиров, которые едут с тобой. Я приобрёл себе это, и купил со скидкой билет до Лондона.

Поездом от Саутхэмптона до вокзала Виктория в Лондоне ехать немного более часа. Моросил дождь, звонил телефон. Но я отменял встречи на неопределённое время. Час в дороге пролетел незаметно.

В Лондоне, на вокзале Виктория я не стал интересоваться о поезде до Льютона, а сразу направился к автобусной остановке. Тем более что обещанная мне скидка на железнодорожные билеты в этой части Англии уже не действовала.

С автобусом мне повезло. Вскоре я уже ехал через дневной Лондон в северном направлении. Пробки на улицах меня вовсе не досаждали. Я от души радовался, наблюдая этот город в час пик.

По мере продвижения по направлению к Льютону, солнце всё реже пробивалось сквозь тяжёлые облака, а дождик перешёл в непрерывный режим. Я невольно признал погоду в Саутхэмптоне более комфортной.

В Льютон прибыл, когда Татьяна была ещё на работе. Я мысленно прикинул, сколько же месяцев подряд, изо дня в день, она пакует бананы на той фабрике?! Отметил её титаническое терпение и растворился среди людей в торговом центре.

Новый торговый центр в Саутхэмптоне был более современнее, комфортней Люди здесь тоже отличались. Бросалось в глаза количество индусов и пакистанцев. Колониальное наследие.

Мимо медленно проползла группа албанских беженцев из человек семи. Не надо быть очень наблюдательным, чтобы разглядеть в них недавно прибывших албанцев и предсказать сложности их ассимиляции в английской среде. Но их внешняя чужеродность разбавлялась и скрадывалась присутствием на улицах прочих мусульман.

Я признал, что не хотел бы жить в этом городе, и уж тем более, работать на банановой фабрике за 3,6 фунта в час.

Прогуливаясь в центре города от магазина к магазину под унылым дождиком, я праздно убивал время, и думал, о всяком. Вспомнилось, что старая муз команда Jetro Tull возникла и начинала в этом сером, скучном городишке.

Время от времени я отвечал на звонки из портового города Саутхэмптон, и делал это всё конкретнее. Всем обещал, обязательно вскоре быть на месте. Этот мрачный городишко с банановой фабрикой и непрерывным дождём подталкивал меня к реальной оценке благ, которые, я уже едва замечал. С особой теплотой и благодарностью я подумал о безотказных еженедельных денежных пособиях, моряках с сигаретами и прочих людях, постоянно нуждающихся в моих услугах и обеспечивающих мне некую общественно полезную занятость в портовом городе.

Перейдя пешеходным мостом через автостраду в другую часть города, я оказался среди магазинов и лавочек индусского и пакистанского происхождения. Это вообще было едва похоже на Англию. Зашёл в индусскую лавку и прикупил пакет восточных сладостей, в надежде подсластить дождливые впечатления. Контакт с восточными торговцами происходил на основе товарно-денежных отношений и с помощью общего английского языка, искажённого нашими разными тяжёлыми акцентами. Меня они уважительно называли «мистер».