Людмила Сурская - Где спряталась ложь? Страница 67

— Виктор Васильевич? — обрадовавшись, затрясла, генерала она, — держитесь, я сейчас вызову подмогу. С этими словами она принялась жать на кнопки мобильного, но у неё это сейчас плохо получалось.

— Лена, не трать время, — с трудом выговаривая слова, пытался поймать её руку он. — Я не ошибся ведь ты Долгова?

— Да, да. Я Долгова. Нас знакомил Семён Данилович. Но что случилось?

Он пытался что-то сказать. Она прервала дозвонившись, наконец, до «скорой».

— Лена, в носке на правой ноге, вынь кассету. Она дорогого стоит. Виноват, соблазнился. Деньги нужны были на операцию жене.

— Господи о чём вы? — думая, что он бредит, пыталась остановить его она. — Берегите силы. Скоро «скорая» будет.

— Времени нет. Достань, — потребовал он.

Лена подчинилась. В высокий, как гольф носок действительно была спрятана кассета. Лена, вынув, переложила в сумочку.

— Успокойтесь я забрала…

— Я был осторожен и в карман положил пустышку. Уходи они скоро поймут ошибку и вернутся.

— Я не могу оставить вас…

— Уходи. Не будь так упряма. Тебя сам Бог послал. — Всей нашедшейся в нём силёнкой он оттолкнул её. В растерянности Лена отошла за кусты на противоположную сторону аллейки. Услышав сирену «скорой» пошла на встречу. Указала место и опять отошла в подальше, за спины сбежавшихся зевак. Молила о том, чтоб довезли, чтоб выжил. Но Виктор Васильевич умер, ещё по дороге в больницу. О чём известили, позвонив, старые знакомые. "Вот время пришло. Раньше перезванивались по поводу поздравления с праздником или днём рождения. Сейчас — похорон". — Невесело усмехнулась она своим умозаключениям, вспомнив о кассете.

— Никита, у тебя есть тут кассетный магнитофон? — побежала она к Кушниру в кабинет.

— Откуда… А тебе зачем такое барахло, — насторожился он.

— Пойду у Даньки спрошу…, - отрешённо пробормотала она и, повернувшись, отправилась искать сына. — Дань, а Дань слышалось уже на другой половине дома.

Никита, оставив дела, двинул следом. "Не иначе опять какую-то экзотику взрывоопасную надыбала. Это я зря ляпнул про её пресные детективы". Он слышал, как Данька ворчал. Что есть такое старьё, но это только в квартире отца. Что она и работать-то на нём не сможет. Лена буркнула что-то вроде того, мол, не учи учёного и потребовала:

— Отвези меня.

Сын тут же возмутился и с ходу наговорил всяких глупостей, отговорок и всунул даже предложение.

— Мать, что за забубоны. Хочешь старину свою заунывную послушать, скажи, я тебе через интернет найду.

Лена не осталась в долгу и тут же справедливо со своей стороны возмутилась:

— Зачем мне твой интернет. Мне магнитофон нужен.

Сын бегом изобразил умную мину при плохой игре и полез совершенно в другой огород.

— Ну я не знаю, чем тебе помочь. Мне сейчас не до того. Давай попозже. Или вон Никиту попроси. Он всё-таки твой муж. А мне вот кадра этого приготовить к занятиям надо. Такой лоб, а не «бе» не "ме", — хлопнул он по загривку привезённого из больницы бывшего беспризорника Ростика. — Ленивый до чёртиков. Как учиться будет, ума не приложу.

Лена на это только успела пожать плечами: "Что за молодёжь прыткая пошла, расскажут о всем что хочешь, только вот не сделают, что просишь их".

— Справится, репетиторов наймём. — Буркнул Кушнир, вырастая в проёме двери.

Лена обернулась, на стоящего за её спиной, почёсывающего за ухом, Никиту. "Этого мне только не хватало!" Уж без кого она хотела обойтись, так это без него.

А он идя к ней с объятиями балагурил:

— Красота моя, что за болячку ты сама себе опять преобрела?

— Не знаю, — честно призналась она. — Надо послушать. — И раз уж он в курсе предложила:- Давай прокатимся.

— Ну давай, — согласился не раздумывая Никита, правильно считая, что процесс удержать под контролем может только участие в нём.

Обещав Даньке позванивать, парочка отправилась по старым местам. Через час они уже сидели в квартире Долгова. Она в кресле, а он, протирая спиртом двухкассетный магнитофон с памятной пластинкой на углу, подаренный Семёну на сорокалетие.

— Порядок. Давай твой шедевр.

И вот настал этот волнующий миг. Лена достала кассету. Попросила сразу сделать копию.

— Без проблем, раз такая необходимость есть. Но я весь в догадках. И потом для чего тебе дубль.

Пришлось объясняться:

— Кассета старая, магнитофоном тысячу лет никто не пользовался, вдруг зажуёт.

Получив копию. Лена включила запись. Послышалось шипение и ровные мужские голоса выкрикивали отдельные слова и команды. Лена узнала бы из тысячи предоставленных на экспертизу образцов, где это записано. Шла боевая работа. Обнаружение, захват и ведение самолёта.

— Что это? — не выдержал бестолковости Кушнир.

Куда деваться, хоть и нехотя, надеясь на то, что ничего не поймёт, а объяснила:

— Командный пункт. Боевая работа. Но где и что это? А ну перекручивай на начало и слушая в четыре уха, поехали по новой.

Так и было, он ни черта не понял.

— Запросто. Белеберда какая-то.

Но Лена забывшись в порыве поиска справедливости выпалила:

— За белеберду не убивают и денег больших не предлагают.

Кушнир внимательно уставился на неё:

— Да-а… Тогда я весь внимания. Поехали ещё разочек.

Следующий раз мало что прояснил. Через полчаса прослушки, он устало заявил:

— Я понял только то, что вели какой-то самолёт, и был приказ его сбить. Может это Руст. Год, стоящий на кассете, подходящий.

— Не уверена. Мне послышался Форос. А ну крути давай эту головоломку по — новой.

Они опять вслушивались в шипение, треск и приглушённые голоса из прошлого.

— Дьявольщина, — стукнул себя по колену он, — похоже, ты права. Именно этот самолёт, вёзший из Фороса весёлую компанию, они вели. Ай, я, яй. Военных учили выполнять приказы, что ж они так халатно отнеслись к своей службе. Я возмущён. Кладоискательница моя, где ты это вырыла? Бомба, вулкан!

— И что же?!

— Опасно говорю…

Ошеломлённая Лена, не подумав о последствиях и реакции мужа, честно призналась.

— Генерала вчера за это убили, — с жаром воскликнула она.

"Будь он неладен!" Кушнир, подавив изумление, стараясь равнодушно, спросил:

— Понятное дело. Ценное барахло. У тебя-то, горе моё, как она оказалась?

— Случайно. Я мимо проходила, — не нашла она причины скрывать правду и моргая на него честными глазами.

Кушнир поработав кулаками: сжал, разжал, встал столбом напротив неё.

— Надо же это моё упущение. Надо непременно взять на заметку. Значит, не в тех местах гуляешь. Похоже, не совсем застрелили, общались? — спросил он вкрадчиво.

Лена, пряча кассету в футляр, кивнула:

— Совсем немного… До прихода милиции.

— Милиция? Давненько с этой братией я дела не имел…

— Это было позже, к тому времени я ушла, — прошептала обескураженная его постоянными нападками недовольно Лена.

Потрепав собственный подбородок, потерев шею и помучив нос, Никита спросил:

— Что он тебе сказал?

Лена положила кассету на стол и пожала плечами, мол, ладно, скажу тебе по секрету раз так хочешь. Понизив голос, она призналась:

— Почти ничего. Отдал кассету и сказал, что хотел продать её, но перестраховался. Положил в карман, пустышку, а эту спрятал в носок.

— Ты лазила по чужим мужским носкам…,- съязвил он. — Ничего не понимаю.

До Лены дошло, что он ехидничает или ей не понравился его начальственный тон, только она сцепив зубы прошептала:

— Мне не нравится, как ты со мной разговариваешь…

— А мне, что ты суёшься во всё дерьмо. Зачем это тебе? — тут же повысив голос парировал он на её выпад.

Лена, справившись с обидой, пыталась объясниться.

— Человек шёл впереди меня и упал. Что я по — твоему должна была делать? Естественно, подошла. Оказался знакомый… Ну как можно было пройти мимо! Я может и хотела бы быть другой, да не могу, — развела она руками. — И потом, не нравится тебе это, скатертью дорога, около себя я никого не держу. Ты свободен.

— Даже так, — удивился такому повороту Кушнир. — А ребёнок?

— Один вырос с приходящим отцом, вырастит и второй. — Отвернувшись, отошла к окну она. — Своей жизнью, я распоряжаться буду сама.

Никита увлёкшись не заметил её состояния и то, что перешёл черту тоже проглядел. Поэтому и продолжал со спокойной душой, как он считал семейный разговор.

— Если б своей. Ты ставишь под удар не только себя, но и двух своих детей. К тому же забыла уже, как в могиле лежала. Стоит ли чужая дурь таких жертв? Никогда бы не подумал, что у военных куда не плюнь, непременно попадёшь в тайну. Успокоилась?

Но Лена его совет полезным не считала, наоборот, поэтому с горячностью и заявила:

— Успокоилась, и может ты даже прав, только к тебе не поеду и жить с тобой больше не буду.