Мэри Стюарт - Дерево, увитое плющом Страница 59

Тут я услышала, что Юлия говорит, «…и я встретила почтальоншу в начале дороги. Помнишь старую Анни? Она ушла на отдых в этом году. Она давала мне письма в Вайтскар, и я за нее их относила. Конечно, этого нельзя делать, но в тот день было всего одно письмо в Форрест Холл, а она всегда не любила далеко ходить… Ну вот, я видела, как вы с Адамом клали записки в девичий виноград, и, что возьмешь с ребенка, решила, что это совершенно естественно… — Ее голос изменился, я осознала, что уставилась на нее. — Поэтому я засунула письмо туда. А сейчас вспомнила. И больше об этом не думала. Я… вскарабкалась на стену и засунула его как смогла дальше».

«И конечно, как только он узнал, что я уехала, он больше туда никогда и не заглядывал».

«Конечно, нет. Аннабел…»

«Да?»

«Это было… Думаешь, это особенно важное письмо?»

Я посмотрела на письмо в моей руке, потом на девичий виноград, в котором оно скрывалось восемь лет. Если бы оно дошло до адресата, что бы случилось? Больная жена, идущая напрямик к окончательному срыву, и несчастная девица, отдающая себя на его совесть и доброту. Кто скажет, что было бы лучше? Потеряно время, но большая его часть нам не принадлежала. Девичий виноград, этот «символ обмана», как я его назвала, держал нас вдали друг от друга, пока время не стало нашим, все совсем…

Юлия застыла в напряженном ожидании. «Думаю, оно могло быть очень важным?»

«Сомневаюсь».

«Я… Лучше отдать его ему и сказать, наверное…»

Я улыбнулась. «Встречусь с ним вечером и отдам сама».

«Ой правда? — сказала Юлия благодарно. — Скажи, что мне ужасно жаль, и я надеюсь, что это в действительности ничего не значило!»

«Даже если и значило, то сейчас уже нет».

Я была одна в будто нарисованном пейзаже. Спокойное густо-голубое небо, как бывает только ранним вечером. Высокие неподвижные облака висят на юге. Под ними пастбища, свежие от прошедшего дождя, золотисто-зеленые в солнечном свете.

Римские камни грели мою спину. Две чернолицых овечки спали на солнце, казалось, те же две, что лежали тут восемь лет назад, когда все началось…

Время было… Время есть…

Я сидела с закрытыми глазами и вспоминала в теплой зелено-голубой тишине. Барашки молчат, кроншнепы молчат, ветер не шевелит травы, пчелы с тимьяна улетели домой. Таким был мир до того, как возникла жизнь, а я могла бы быть первой женщиной, которая сидит и мечтает об Адаме…

«Аннабел».

Хотя и ждала, я не слышала его прихода. Он тихо подошел по траве и встал рядом, за спиной. Барашки с сонными глазами даже не подняли голов.

Я не обернулась. Подняла руку, а когда его рука легла на мою, прижала ее, израненную, к своей щеке и оставила там.

Время придет…