Это я — Елена: Интервью с самой собой. Стихотворения - Щапова-де Карли Елена Страница 39

— Миледи я привидение сэра Ричарда Квика Я было засушено в этой книге И первый раз за четыреста лет Я могу сидеть в кресле И если вы не против То я перейду к вашим потомкам Я была не против и согласилась А сиреневый журавль пошел оглядывать Владения Он вернулся через пять минут и сказал Что габариты моей квартиры ему Не подходят Но мой нос ему напоминает нос леди Дагнези И поэтому он готов служить мне — Итак миледи знаете ли вы Что входит в мои обязанности? — Да — быстро ответила я — Убирать квартиру ходить в магазин Готовить Подходить к телефону Стирать И гулять с собакой — Но миледи… — Никаких «но…» Я не терплю возражений В худшем случае Я упрячу тебя в книгу Прошло несколько лет Гости не перестают удивляться порядку В моем доме Привидение любит меня Не безумной любовью — Все-таки оно англичанин Довольно холодное существо Которое никак не хочет понять Что уже пришла пора Зарабатывать деньги И призрак долго и нудно Начинает объяснять что у них Это не принято Ну что же я не имею права Нарушать традицию… Моя мечта — купить себе дом Привидение у меня есть И это вовсе не является роскошью А осознанной необходимостью. Отцеженные мысли в жеманные слова мудреной птицей филин иль фройленой сова Портреты Третьякова так мать его в кувет мне в комнате зевучей читал стихи поэт Я думала когда же начнет хватать за грудь но королева в замке стонала «не забудь» и подвывала вилкой Лукреция сонет Его б ударить палкой но палки в доме нет. ПЯТЬ МОНОЛОГОВ ДЖОАНА ХАЙЦА Какая удивительная жирная дверь! — подумал Джоан Хайи, и, размахнувшись, со всей силой ударил по ней ногой. В длинной и узкой комнате стояла длинная узкая кровать. Тишина была настолько навязчивой, что Джоан кашлянул, и, в ответ, что-то черное зашевелилось на длинных веревках, которые были протянуты по всему потолку. Приглядевшись, Джоан увидел, что это были черные прозрачные чулки, которые висели в великом множестве и имя которым было соблазн. Но сейчас, не наполненные мясом, они походили на тонких призраков, что пугают, когда светит яркое солнце, своими стройными идеями о неизвестном. Раздвинув тонкую, кое-где еще влажную паутину, Джоан вышел на середину комнаты и произнес следующий монолог: Первый монолог Джоана Хайца Я жил тридцать семь лет среди нарисованных мною полотен, и видел только яркие краски и черные пятна на грязном полу, и сотни женщин засовывали свои любопытные головы в двери. Но я говорил им: Захлопните двери! — И они захлопывали бритвенные двери, да так быстро, что их окровавленные головы подкатывались к моим картинам. Я брезгливо брал их за слипшиеся волосы и складывал в корзины для бумаг. А когда солнце опускало свой жирный зад на то, что называется миром, приходил ко мне неудачливый медбрат Володя и уносил эти головы в старых грязных портфелях. Что делал он с ними? Конечно, вываривал мясо, а черепа расставлял по полкам. Они заменяли ему книги и статуэтки и даже миску для супа. Этот русский Володя очень странный товарищ. Но вчера я увидел ее в желтом платье с зеленой подругой. Я лишь только подул на нее, и она убежала с испугом. Куда? Я нашел ее след на картинах Шарло и Бравуро. Я смотрел очень пристально в эти большие глаза. Я люблю ее как могут любить лишь умерших Я убью ее, как убивают живых. Джоан закончил странный монолог И, возведя глаза под потолок, Сжав узкий рот, Из узкой комнаты бежал. Второй монолог Джоана Хайца Джоан Хайи, сидит на прозрачном кубе, в руке держит прозрачный чемодан — все совершенно-совершенно реально — и вспоминает тяжелое детство, две операции (на сердце и печень), свою мать, сделанную из горя, и отца — из огромного мяса.