Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Касслер Клайв Страница 246

— Только потому, что вы его выпустили! — огрызнулся мистер Марлоу. — Мы принимаем меры предосторожности, черт побери!

— Такие же, как в ночь гибели Габриэль Дюмон? — осведомился Михаил.

Тут не выдержала я:

— Алек не убивал Габриэль! Это сделали вы. Вы выпустили его, чтобы он думал, будто сам убил. И меня бросили к нему, чтобы заставить его совершить убийство!

Михаил покатал сигару между пальцами, ухмыляясь так, будто каждое сказанное мною слово доставляло ему удовольствие:

— Но ведь сегодня ночью он убил человека, разве нет?

Молчание. Ни мистер Марлоу, ни я не ответили. Алек скорее сам бы погиб, чем сделал это.

— Как говорится по-английски, третий раз решает все. — Михаил шагнул вплотную к отцу Алека, словно меня больше не существовало. — Если ваш сын присоединится к нам, он обретет контроль над своей натурой. Над своей судьбой. Он приобретет союзников по всему миру, и они никогда его не оставят. И все это за такую малую цену! От Алека требуется всего лишь отдать нам свою преданность, а взамен он получит нашу. Ну разумеется, еще процент от доходов «Стали Марлоу» и использование вашего значительного личного влияния. Но неужели это такая высокая цена за счастье и безопасность вашего сына? Обдумайте наше предложение, мистер Марлоу. Поговорите с сыном. Убедите его поступить благоразумно, пока не стало слишком поздно. — С этими словами Михаил растворился в ночи.

Мистер Марлоу молча прошел со мной на корму. Когда мы остались одни, я сказала:

— Вы не должны слушать Михаила. Вы же знаете, что потом они будут властвовать над Алеком.

— Решение принимать не мне, — глухо произнес он. — Только Алек может сделать выбор.

— Но он прислушивается к вам! Он вас так любит! Не дайте ему сбиться с пути. — Мне ужасно хотелось рассказать мистеру Марлоу про Клинок Инициации, но если он дрогнет… если расскажет о нем Михаилу и попытается за нашими спинами заключить с ним сделку, то мы утратим и эту небольшую возможность. — Прошу вас, сэр. Вас ударили. Вы потрясены. Как и любой на вашем месте. Пойдите поспите, а утром подумайте хорошенько.

— Я усну только после того, как Алека вернут в мою каюту. — Он частично очнулся от ступора и даже похлопал меня по руке. — Спасибо, мисс Дэвис. За все. Но сейчас вам… вам лучше немного отдохнуть.

— Сэр…

Но он уже уходил. Я больше не могла повлиять на него.

Я поспешила обратно в свою каюту. Нельзя отрицать оперативность команды «Титаника» — кровь в коридоре уже смыли, стены отдраили до сияющего белого. Несчастный погибший стюард — где он сейчас? Внизу, в трюме? Уже похоронен в море? Завтра утром половина из тех, кто оказался свидетелем этого безумия, решат, что им просто приснился кошмарный сон.

Вот Мириам относится к другой половине. Я приоткрыла дверь, надеясь войти на цыпочках, но она тотчас же спрыгнула с койки и схватила меня за руку.

— Нужно поговорить, — прошептала она, подталкивая меня по коридору вперед, в дамскую туалетную комнату. — Сейчас же.

Пассажирки третьего класса на этой палубе пользовались одним большим белым помещением с большим числом туалетных кабинок, большим числом раковин для умывания и душевыми кабинками, выстроившимися вдоль одной стены. Сюда умещались одновременно несколько дюжин женщин, что некоторые из них расценивали как трудности. В Морклиффе я ограничивалась одним ночным горшком, поэтому здешние условия казались мне прекрасными. В этот поздний ночной час мы с Мириам были одни во всем огромном помещении, выложенном белой плиткой.

— Рассказывай, что происходит, — потребовала она, скрестив на груди руки. Ночная рубашка была этой статной девушке коротковата и обнажала ноги довольно высоко. — И каким боком это касается тебя. Ничего не сочиняй. Рассказывай.

Я понимала, что следует соврать, но слишком устала и не могла ничего придумать. И поэтому я вывалила все, всю правду: про Алека, про Братство, Михаила, Габриэль, оборотней — про все. Какая разница, даже если я и расскажу? Мириам все равно мне не поверит. Единственная опасность: она может решить, что я окончательно рехнулась.

Когда я замолчала, Мириам моргнула и произнесла:

— Я тебе верю.

— Что? Что, в Ливане тоже есть легенды про вервольфов и прочем? Ты о них знаешь?

— Ходят байки, которые я до сих пор считала смехотворными, — отрезала она. — Но тебе не хватит воображения, чтобы самостоятельно сочинить такое, да еще с подробностями.

Я хотела возразить насчет своего воображения, но если она мне поверила, то лучше так все и оставить,

— В общем, это правда. Мириам, что нам делать? Как Алеку выбраться из всего этого?

Она выставила перед собой руку:

— Алек — хороший человек, и я знаю, что он тебе небезразличен. Но это бремя. Причем не твое, разве только ты взвалишь его на свои плечи. Тесс, уноси ноги. В лучшем случае ты будешь страдать, когда он тебя бросит, — а ему придется, ты и сама знаешь. И теперь, после того как человек убит, особенно. В худшем случае ты окажешься следующей. Тебе не нужно иметь с ними ни-

— Не могу. Я знаю, что ты права, Мириам, но… не могу.

— Дурочка, — почти нежно сказала она.

— Никому не рассказывай. — Я вложила в свои слова как можно больше убедительности. — Опасно уже то, что ты сама об этом знаешь.

— А то я кинусь кому-нибудь рассказывать! Не хочется как-то, чтобы в Америке мне пришлось задержаться в ближайшем сумасшедшем доме.

Измученная, вся дрожа, я хотела вытереть глаза носовым платком, но в руке был зажат не он, а маркониграмма, та самая, что не могла быть прислана мне. Мириам, не менее озадаченная, внимательно за мной наблюдала. Я развернула испачканный в крови лист бумаги и увидела на нем свое имя. Неужели на борту есть еще одна Тесс Дэвис?

Но, прочитав, я поняла, что она адресована именно мне, и грудь пронзил настоящий ужас.

ТЕСС СЕГОДНЯ ДНЕМ НА УЛИЦЕ МЕНЯ ПОРЕЗАЛИ. ЭТИ ЛЮДИ СХВАТИЛИ МЕНЯ ЗА РУКУ И ВЫРЕЗАЛИ НА ЛАДОНИ БУКВУ Y. КРОВЬ ТЕКЛА УЖАСНО НО Я ПЕРЕВЯЗАЛА РУКУ. ЗАТЕМ ОНИ ДАЛИ МНЕ ДЕНЕГ И ВЕЛЕЛИ РАДИРОВАТЬ ТЕБЕ. Я ДОЛЖНА СКАЗАТЬ ТЕБЕ ЧТО ЕСЛИ ГРАФ ВЕЛИТ ОНИ СНОВА МЕНЯ НАЙДУТ И ПОРЕЖУТ УЖЕ НЕ РУКУ. ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ ТЕСС? АРТУР УВОЗИТ МЕНЯ И МЭТТЬЮ К ЕГО МАМЕ НЕ БОЙСЯ ЗА НАС. Я БОЮСЬ ЗА ТЕБЯ. ВО ЧТО БЫ ТЫ НИ ВПУТАЛАСЬ ВЫБИРАЙСЯ ИЗ ЭТОГО. СООБЩИ МНЕ СРАЗУ ЖЕ КАК ПОЛУЧИШЬ ЭТО. ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. ДЕЙЗИ.

Буква «У» — должно быть, та самая, что я видела на Клинке Инициации. Символ Братства.

Глава 19

14 апреля 1912 г.

Они нашли мою сестру. Они могли убить мою сестру и убили бы, если бы Михаил велел. Я стараюсь об этом не думать, но тогда передо мной возникает другая ужасная картинка: погибший ночью стюард в луже собственной крови. Должно быть, Алек сейчас очень страдает — отец уже наверняка рассказал ему правду.

— Ой! — пискнула Ирен, когда я запуталась щеткой в ее волосах, — Извини.

— Вы не должны извиняться, когда я дергаю вам волосы. — Я попыталась вернуться мыслями к тому, что делаю.

Пока я ничем не могу помочь ни Дейзи, ни Алеку, а если буду грезить наяву и тянуть время, то не выкрою ни единой свободной минутки, чтобы увидеться с ним и спросить, что мы можем сделать для Дейзи. «Мистическая болезнь» Ирен прошла вчера вечером после ее грандиозного скандала с матерью. Я при нем не присутствовала, но Нед и миссис Хорн шепотом мне обо всем рассказали. По словам миссис Хорн, Ирен — неблагодарная девчонка, которая не понимает, какие возможности предоставляет ей леди Регина. По словам Неда, леди Регина так жестоко относится к Ирен, что он едва удерживается в рамках своих обязанностей и не высказывает старой корове все, что о ней думает. Я-то знаю, чьей версии стоит верить. Должно быть, Ирен больше не в силах выносить упреки и поучения матери, потому что сегодня утром она встала особенно рано и сказала, что хочет быть одетой и причесанной наилучшим образом.