Павел Гельбак - ...И вся жизнь Страница 92

Фары машины высветливают бесконечное белое полотно дороги. Медленно кружась, на смотровое стекло падают снежинки. Сквозь дремоту мальчик слышит голос Берегового:

— Если хочешь стать космонавтом…

Старый журналист смотрит на бесконечное белое полотно дороги и тоже думает о Смушкевиче. Не годы, а десятилетия прошли прежде, чем было осуществлено указание Верховного Совета СССР. Бюст дважды Героя Советского Союза установлен на родине награжденного. Теперь уже Яков Владимирович навсегда вернулся в свой любимый Рокишкис. Пожалуй, лучше всего закончить повесть о Смушкевиче описанием церемонии открытия памятника в Рокишкисе. Поставлю последнюю точку в рукописи и можно будет немного отдохнуть. Вот еще бы хорошо успеть написать пьесу о журналистах… Сердце начинает покалывать, становится трудно дышать. Беспокойный был сегодня день, устал. Подытоживая промелькнувшие в голове мысли, Ткаченко произносит вслух:

— Не умирай, пока живешь!

— Дедушка, что ты сказал? — превозмогая дремоту спрашивает внук.

— Так просто, подумал вслух.

— А… Я буду таким, как Смушкевич, вот увидишь! — обещает Герман.

— Хорошо бы, — соглашается Павел Петрович и вздыхает, — хорошо бы дожить, увидеть…

Герман снова задремал, во сне ему видится голубое небо, журавлиная стая, впереди летят самые сильные птицы. И от них нельзя отставать.

г. Вильнюс