В сторону Садового кольца - Галина Петровна Корнилова Страница 22

Чад стряпни поднимался к облакам, заглушая запахи листьев, коры и земли, а из распахнутых окон на прохожего глядели круглые голубые — под цвет рязанских и тамбовских небес — глаза домработниц. В некоторые дома он заходил и в одном месте даже выпил стакан крыжовенного компота. Но везде, где бы он ни появлялся, людей охватывало внезапное странное беспокойство. Стоило им только взглянуть в его бледное лицо, как будто освещенное светом очень раннего утра, как они начинали потерянно и тревожно оглядываться вокруг, будто очнувшись от долгого душного сна. Где-то, в самой глубине самих себя, они замечали тоску по совсем другому. И некоторые из них выключали магнитофоны с популярными песнями, а некоторые выходили на улицу и задумчиво гуляли по территории.

…Случается иногда, что в комнату, будничную, неубранную комнату через открытое окно залетит сухой закатный кленовый лист. Издавая тугой звон, он ляжет на стол среди невымытых тарелок, и стоит только взглянуть на него, как неожиданная тоска захлестнет тебе сердце. Он — как напоминание о том (как-то за делами забытом), что мир не кончается здесь, в обжитой тобой комнате, он продолжается бесконечно далеко, у него есть неведомые грани и измерения, и полон он еще не открытого смысла. И тогда ты захочешь уйти, оставив все. Может быть, в ближайший лес, а может быть, еще дальше.

Ближайший лес начинался у нас сразу за западным забором, и оттуда в поселок приходил вечер с длинными тенями и прохладным ветром. Опасаясь вечерней сырости, мы втаскивали на террасу гамак и детскую коляску, когда на участке у нас появилась Славка. На развернутой ладони осторожно, будто выпавшего из гнезда птенца, она несла ослепительный, чуть смятый носовой платок.

— Смотрите! — с некоторой торжественностью сказала Славка и подняла ладонь с платком повыше. — Вот что он у нас забыл.

Вдвоем со Славкой мы выбежали за калитку на шоссе, явственно пахнущее нафталином. На той стороне за канавой ходила в своих шлепанцах тетя Поля и оглаживала щеткой развешанные на заборе шубы.

— Туда пошел, — сразу же сказала тетя Поля и махнула рукой в правую от себя сторону. И это было удивительно, потому что мы ни о чем еще не успели ее спросить. Но, в общем, уже было замечено, что некоторые вещи тетя Поля схватывала на лету, хотя при этом любила казаться проще, чем она была на самом деле. На станцию дорога шла влево. Справа от тети Поли шоссе вскоре переходило в обыкновенную проселочную дорогу, и по ней через картофельное поле можно было дойти до реки.

В пустом небе низко над дорогой висело красное, без лучей солнце, похожее на запрещающий знак гигантского семафора. Оно предвещало душный, безветренный день, от предчувствия которого начинало саднить горло. Далеко впереди, среди фантастических нездешних цветов картофеля двигалась сильно уменьшенная темная фигура. Иногда она терялась за придорожными кустами, и тогда пейзаж вокруг выглядел как картина, в которой художник забыл нарисовать самое главное.

— Догоним, — твердо сказала Славка. — Кричать неудобно. У реки догоним.

Впереди, за зарослями орешника, уже мерцало темное тело реки. Но когда, обогнув орешник и сарай с прелой соломой, мы спустились к реке, незнакомца здесь уже не было. Он уже шел вверх по холмам на той стороне, и солнце, спустившись совсем низко, освещало ему дорогу. Оно погасло, как только его темный силуэт скрылся за холмами.

И сейчас же, в эту же минуту стало ясно, что впереди совсем близко — долгая подмосковная осень, с затяжными дождями, с плохим настроением, когда заваренный чай пахнет собакой. Здесь же, на берегу, на пыльном песке у воды остался только след его узкого, тупоносого ботинка. Мы бы непременно догнали его, если бы в этом месте через реку был мост.

— Между прочим, — задумчиво сказала Славка, — здесь можно устроить неплохой пляжик. Почистить, песка подвезти, и все, а?

Но я думала совсем о другом. О том, что где-то мне уже приходилось видеть лицо этого человека. Мне казалось: еще немного, и я смогу припомнить, кто он такой. Я стояла возле воды и по порядку вспоминала всех своих знакомых. Но так ничего и не вспомнила. Среди, них просто не было человека, который мог перейти реку в том месте, где никакого моста не было.

ФОКУСНИК

В детстве, когда он еще жил в детдоме, Вафик мечтал стать летчиком. Но воспитательница Марина Яковлевна объяснила ему, что в летное училище может поступить только такой мальчик, у которого железная воля и железное здоровье. Тогда же Марина Яковлевна посоветовала ему пойти после восьмого класса учиться на фокусника. Она сказала, что в больших городах, Москве и Ленинграде, есть специальные цирковые школы, в которых из ребят готовят фокусников. Однако Вафик серьезно отнестись к ее словам не мог, фокусы он совсем не любил, а если и показывал их иногда, то лишь потому, что ребята его очень просили об этом.

В городе, на окраине которого располагался детский дом имени Луначарского, никакого летного училища, конечно, не было и в помине. Кроме того, Вафик и сам отлично понимал, что и здоровье его, и воля отнюдь не железные. Поэтому, окончив восьмой класс, он вместе с другими мальчиками и девочками из их группы подал заявление в единственный имеющийся в городке техникум — ветеринарный.

Ничего определенного нельзя было сказать о том, любил ли он животных. Животное, с которым приходилось до этого Вафику иметь дело, была всего лишь престарелая кобыла Машка, прикрепленная к их детдому. Запрягать Машку и брать в руки вожжи, когда они выезжали за дровами в лес, Вафику, конечно, нравилось. Тем не менее ему нужно было получить какую-то специальность, а эта, наверное, была не хуже многих других.

И все-таки ветеринаром Вафик не стал. Марина Яковлевна, которая без устали пеклась о каждом из своих воспитанников, в один прекрасный день написала и отправила письмо в адрес Московского цирка. В письме она подробно рассказывала о необычайных способностях Вафика, рожденного именно для цирка, и сетовала на то, что он зарывает свой талант в землю.

Ответа на свое письмо Марина Яковлевна так и не получила. И потому была несказанно удивлена, когда месяца через два в детдом явился человек, который приехал из Москвы специально для того, чтобы познакомиться с Вафиком. Марина Яковлевна взволновалась и удивилась еще больше, когда узнала, что приехавший незнакомец по профессии своей — врач, точнее — научный работник и к цирковому искусству никакого отношения не имеет. При этом