Анна Джейн - За руку с ветром Страница 49

Я никогда не плачу при людях!

– Он точно в порядке? – схватила я ее за предплечье. – Оля, ты не шутишь? Он жив? Он ведь жив? Жив?

– Да! Денис жив и чувствует себя отлично.

Теперь меня облило ледяной водой облегчения, и от этого внезапно закружилась голова, а в руках появилась слабость.

– В какой он больнице? – спросила я хрипло.

– Этого я не знаю.

И почти тут же я схватила мобильник и стала набирать его номер, чтобы лично удостовериться, что с ним все в порядке. Кажется, кровь у меня бурлила не хуже того самого штормового моря, что поглотило несчастную Инну. Дэн! Прости меня, Дэн! Я… и впрямь малолетняя дура! Но я правда тебя люблю! Люблю так сильно, что готова ради тебя и твоего счастья сделать все, что угодно. Я отказалась от тебя, потому что злилась и потому что думала, что рядом с другой девушкой ты будешь счастливее, чем со мной. Прости меня за то, что я такая идиотка, прости, прости, пожалуйста! Прости…

Я не смогла дозвониться до него ни по сотовому, ни по домашнему и вдруг так же, как и он, укусила себя за запястье от отчаяния.

– Где он, Оля? Ты не знаешь, где Дэн? – не знаю, что Князева видела в моих глазах, но она смотрела на меня с сочувствием.

– Не знаю, – покачала она головой. – Я не знаю. Говорю же, я после поездки еще не видела Дениса. И даже не разговаривала с ним. Мне случайно рассказал Саша.

– Черт… Что же делать-то? Слушай, я думала, он уехал отдыхать или с тобой, или с твоей сестрой – прости, если я плохо про нее сказала, я бы знала, зашила себе рот, Оля! – закричала я от нахлынувшего потока эмоций, словно просыпаясь от спячки, в которую сама себя нагнала, думая, что больше не нужна любимому человеку. – Прости.

– Успокойся. Дениса мы найдем. Думаю, это не трудно будет сделать, – сказала мне гостья. – Я поспрашиваю, где он, а потом ты поедешь к нему и попросишь прощения. Дэн – мой друг, и я хочу, чтобы он был счастлив. Поняла? Но сначала ты мне рассказывай, как додумалась до таких оригинальных выводов, что он тебя бросил?

И я, сжимая кулаки от бессилия, рассказала – сбивчиво, эмоционально, перескакивая с одного на другое, но Ольга понимала меня. И только головой качала.

– … И потом твоя бабушка по телефону сказала, что ты с Денисом. – закончила я, вновь и вновь набирая телефон Смерчинского. Результата не было. И это настораживало.

– Что? С Денисом? Да я не видела его еще после возвращения, – даже растерялась Князева, а потом вдруг сказала. – А-а-а, я поняла. Я ушла к Диме, а сама сказала ей, что иду к Смерчинским, чтобы бабушка с вопросами не приставала, – поняла вдруг Ольга и кривовато улыбнулась. – Маша, ты – жертва обстоятельств. Ты все неверно поняла.

И при мне она начала обзванивать кучу народа – родителей Смерчика, друзей, общих знакомых. Все это заняло достаточно времени, однако результат был печальным – его просто не было. Из больницы он выписался, а где находился теперь – было неизвестно.

– Никто не знает, где он, – отозвалась Ольга удивленно. – Странно. Что с Дэном? Даже отец его не в курсе. Или, может, просто не говорит? – сама себя спросила она.

Я ударила себя кулаком по бедру, но промолчала. Князева тоже.

Повисла звенящая тишина.

«Что я сделала, что ты сделала, что мы сделали?!» – стали появляться то тут, то там надписи, оставляемые плачущими головастиками.

– Почему он называл ее Лазурная? – спросила я глухо и напряженно, чтобы разрушить проклятую тишину, понимая, что бесполезно уже набирать номер его телефона. – Ну, Инну…

– Потому что он влюбился в нее в городе Галаз – когда мы приехали туда, а название это с древнегреческого переводится примерно так – Лазурный. А еще лазурный был любимым цветом Оли. У нее было много одежды этого цвета. И, кажется, их с Денисом первый поцелуй произошел тогда, когда на ней было лазурного цвета пляжное платье, – ответила мне Оля совершенно спокойно. Время, видимо, и правда лечит. – Ну, это все вопросы, или есть еще?

– Есть. Самый главный. Где сейчас Дэн? Оля, где он может быть?

– Да не знаю я, – покачала она головой. – Подожди, я еще Игорю позвоню, про него как-то забыла.

Она набрала номер этого загадочного друга Смерча и разговаривала с ним минут пятнадцать, а ее обычно равнодушные глаза становились все удивленнее. В это время к нам заглянула мама и принесла фрукты и что-то к чаю, но ни я, ни Князева, сколько бы я не предлагала ей что-нибудь съесть, не притронулись к еде.

– Ну, что? – постоянно спрашивала я девушку, а она только отмахивалась от меня. Попрощавшись с парнем, она вдруг странно на меня взглянула – как будто бы видела в первый раз.

– Маша, Игорь не знает, где Дэн. По его словам, он должен быть дома, но… Там никто не берет трубку.

Я закрыла лицо руками. Моя последняя надежда…

– Зря я написала ему то проклятое сообщение, – сами собой прошептали мои ставшие сухими губы. – Он наверняка обиделся и не хочет меня теперь видеть.

– Ну-у-у вообще, – вдруг сказала девушка, словно раздумывая, говорить ли мне это или нет, – вообще… он видел тебя с Димкой.

– Что-о-о? – еще одно потрясение обрушилось на мою голову. Видел? Меня? С Димкой? В тот страшный дождливый день?

«Нет!» – пугливый хор головастиков заложил уши.

– Подъехал к твоему дому вместе с Игорем – хотел с тобой лично поговорить из-за эсэмэски, даже сбежал из больницы, приехал к твоему дому, но увидел, как ты с Димой целуешься, и… И все.

– О, Боже, – отвела я глаза из-за дикой неловкости и стыда. Еще и Димка. А что было бы со мной, если мне сказали, что видели целующихся Смерча и Ольгу Князеву? – Он… Я… это я виновата. Не стала отталкивать его.

– Все в порядке, не оправдывайся, – прервала меня Ольга, кажется, прекрасно понимая мое состояние. – Сейчас главное для тебя – найти Дениса. Хорошо? Мне нужно идти, но я буду искать его по телефону и дальше. Может быть, дозвонюсь до Леры – у нее телефон выключен пока что. А ты съезди к нему домой, вдруг он действительно там и просто не берет трубку? Хочешь, я съезжу с тобой? – щедро предложила она. Мне показалось, что она говорит все это только потому, что не хочет слышать от меня про своего Чащина.

– Нет, – тут же отказалась я. – Спасибо за помощь, ты и так сильно помогла мне. Я сама все сделаю!

– Тогда созвонимся часа через два? Я волнуюсь за Дэна.

– Да, хорошо.

– Если я что-то узнаю, я позвоню раньше.

Она встала с дивана, неожиданно смутившись, а я сделала вид, что не замечаю этого.

– Оля? – окликнула я девушку, когда она подходила к двери моей комнаты, на пару секунд задержавшись у картины «Плутон».

– Что?

– Ты сказала, что не знаешь, как Денис это пережил. А как ты это пережила? – спросила я тихо. Она замерла.

– Хочешь знать как? – с тоской спросила она. Мне захотелось обнять ее, потому что мне вдруг почудился темный океан эмоций Оли, который она тщательно ото всех скрывала.

– Хочу.

– Зачем?

Я подошла к ней и без слов осторожно обняла за плечи. И через секунду поняла, что она плачет – беззвучно, почти без слез, но так горько, что у меня защемилось сердце. Я погладила ее по вздрагивающей спине, всегда такой гордой, прямой, а теперь беззащитной, чувствуя, как она беззвучно вздрагивает. Она плакала, а я молчала.

Я не знаю, сколько мы так простояли.

– Просто пережила, – вдруг услышала я. – У меня не стало ровно половины того, что верующие люди называют душой, – прошептала она. – Я так скучаю по ней.

Она неловко отстранилась от меня, пряча мокрые глаза и щеки, и вновь опустилась на диван, закрывшись от мира волосами и что-то отчаянно ища в сумке. Я вышла из комнаты и вернулась с упаковкой влажных салфеток, а потом вновь оставила гостью на несколько минут одну. Придя обратно, я протянула ей холодный малиновый морс, и Ольга, обхватив кружку двумя руками, медленно пила, успокаиваясь. К нам притащилось котэ, и к моему величайшему удивлению, обычно пугливая Ириска стала нарезать круги вокруг Князевой, а после, обнюхав ее тонкую бледную кисть, улеглось рядом. За это время девушка успокоилась.

– Знаешь, Маш, когда сестры не стало, я пыталась стать ею, – вдруг сказала Оля, поглаживая Ириску, и ее голос был хриплым и обессиленным. – Чтобы сохранить ее в себе. Пыталась стать такой же хорошей, переняла многие ее привычки, манеру поведения и общения. Родители только диву давались, поняли, что со мной что-то не так. Я всегда хотела короткую стильную прическу, но Инна не стригла волосы, и я тоже не делала этого. Сестренка хотела поступить на искусствоведа, на нашу специальность, и я поступила туда вместо нее. Она была послушной дочерью и успешной ученицей, и я стала такой, какой хотела быть она. Правда, все это случилось не сразу.

Я вновь молча погладила ее – теперь уже по волосам. Мне самой хотелось рыдать и кричать при этом, но я понимала, что, если я начну это делать, мы вдвоем захлебнемся в слезах, и мама вызовет нам бригаду «Скорой помощи».